Алина Кускова - Катилось колечко на снежное крылечко Страница 31

Вениамин Петрович оторопело уставился на экран и глубоко задумался. Смог бы он? Отчего не смочь? Он в свое время стольких девчонок перецеловал! А скольких? Да тьму-тьмущую! Еще курсантом в летном училище… И разве спрашивал кого из них, мол, она не против, чтоб он ее… Вениамин Петрович погрузился в воспоминания и не заметил, как вернулся сын.

— Бать, ты чего такой отрешенный?

Вениамин Петрович обрадовался приходу сына.

— Тут такое дело, — кивнул он на монитор. — Она уже дошла до кондиции, целоваться хочет. Чувствуешь, как я ее хорошенько подготовил?! То-то. Садись, напиши ей, что думаешь по поводу поцелуев. А я пойду на кухню, яичницу нам сварганю. Совсем отбился от кулинарии, все время Интернет занимает. А что сделаешь? Личная жизнь сына дороже всего на свете.

Сергей не стал отнекиваться, его заинтересовал последний вопрос Аллы. Он прочитал его два раза и прищурился. Предновогоднее настроение давало о себе знать, девчонок все больше тянуло к романтике. Он решил, что ничего страшного в том не будет, если на вопрос она получит свой ответ. И написал:

«Вы уж извините, Алла, но я считаю, что разрешения в таком интимном моменте спрашивать не нужно. Вместо обыденных слов говорят, если хотите, глаза, прикосновения, мысли…»

«А если не хочу?»

«Тогда вы не должны были целоваться».

«Весь вопрос в том, что меня никто не спрашивал. Но я не про себя пишу, а про знакомую подругу».

«Если в этом деле вы, Алла, вернее, ваша подруга, пострадавшая сторона, то он подлец и негодяй».

«Серж! Спасибо вам! Вы так меня поддержали. Несмотря на то что вы тоже мужчина, но из-за фальшивого чувства солидарности не стали выгораживать себе подобных».

«О, извините за резкость, Серж».

«Ничего, Алла. Я понял вашу мысль».

«Просто я выразилась довольно сумбурно. У меня сегодня такой день».

«У меня, знаете ли, тоже не самый лучший. Старался, старался сделать одному человеку приятное, а результат оказался нулевой».

«Да, Серж. У меня тоже так бывает: крутишься как белка в колесе, а он этого не замечает! Я про человека».

«Так что с вашей подругой, Алла? Может, ей понадобится моя помощь? Физически я сильный мужчина. Быстро поставлю негодяя на место».

«Спасибо, Серж. По вашей фотографии видно, что с физическими данными у вас все в порядке. С подругой все хорошо. Она только губы обветрила».

Сергей улыбнулся и подумал, есть же хорошие девчонки! И отчего ему не повезло влюбиться в такую Аллу?! Возможно, еще не поздно? Если он сумеет вырвать из сердца колючку Наташу, то такая милая Аллочка, переживающая по поводу подруги, что говорит о ее бескорыстной доброте и кротком характере, станет его спутницей жизни. Как того хочет отец. Сам он пока ничего не хочет. Разве что… Разве что немного с ней попереписываться. Это как со случайным попутчиком поговорить откровенно, вывернув душу наизнанку, после чего разойтись в разные стороны и больше никогда не видеться.

— Наташа, ты чего не идешь ужинать?!

— Сейчас, мам, я тут с твоим Сержем переписываюсь!

— Что ты говоришь? — всплеснула руками Ольга Николаевна, показываясь в комнате. — И как?

— С переменным успехом, — подмигнула ей Наташа. — Он рассказывает мне о такой стерве! Я догадываюсь, что он в нее влюблен, а она не отвечает на его чувства. Смотри…

«…половину дня сегодня выбирал для нее елку. Привез, поставил, игрушки нашел, а она даже спасибо не сказала! Другие сказали, но ведь другие не считаются…»

— Вот злыдня какая, — поддержала дочь Ольга Николаевна. — Язык у нее, что ли, отвалится «спасибо» хорошему парню сказать?!

— И не говори, мам. Есть же такие идиотки на свете! Он для нее елку полдня выбирал, а она с таким равнодушием отреагировала.

— Видишь, а ты не верила, что на сайте знакомств можно хорошего парня найти. Ты не отключайся, поешь и вернись с ним говорить.

— Да он, мам, скорее всего, тоже ужинать пойдет. Надеюсь, ему не жена готовит…

— Тьфу-тьфу, дочка. Мысль материальна! Мироздание подслушает и пошлет нам его жену.

— Ну что ты, мамуль, такое говоришь?

— Холостяки такой трепетный вымирающий вид! Каждый сидит в своей раковине как драгоценная жемчужина и не высовывает нос наружу, где рыщут хищные акулы разврата.

— Мамуль, тебе бы книги писать.

— Нет уж, это ты, Наташенька, переписывайся с хорошим мальчиком. Глядишь, и дело сдвинется с мертвой точки…

— Это ты о чем?

— О твоей личной жизни, дорогая.

— С ней все в порядке, мам. Ее попросту нет.

— А как твой начальник?

— Начальствует: мусор убирает, елки ставит, целуется…

— С кем?

Наташа чуть не сказала, что с ней, но решила маму в это дело не втягивать. Она еще сама не определилась, как относиться к случившемуся сегодняшним вечером. Но то, что ее поддержал чужой человек, фактически мужчина со стороны, окрыляло и давало надежду, что не все мужики такие.

Впрочем, а какие такие? Невольно задумалась над этим Наташа.

Остапов не так уж и плох, каким хочет казаться. До того, как он полез к ней целоваться… Ох, слово какое неприятное уже само по себе — полез. До того… До этого он Наташе даже чуточку нравился. И тогда, в автобусе, когда их прижали со всех сторон… Почему он в тот день ее не поцеловал?! Что изменилось за эти дни? Наташа довольно ухмыльнулась, да, она стала для него еще притягательней. Он не сдержался, полез… нет… наклонился и поцеловал. И что теперь с этим делать?! Крутить производственный роман?!

— Боже мой, — воскликнула Наташа, ковыряясь вилкой в котлете, — какая пошлость!

— Баранина, между прочим, — обиженно поджала губы Ольга Николаевна. — Свежая. Только сегодня с рынка принесла.

— Ой, мамуль, я не про котлеты.

— А что тебя так тревожит?

— Переписка, — соврала Наташа. — Тревожусь, не ушел бы Серж вечером на свидание. Серж… хм… даже здесь у него нашелся тезка, чтобы мне напоминать о его существовании.

— Нашему Сереже, — обрадованно заявила Ольга Николаевна, — идти на свидание, слава провидению, не к кому! И некогда, — добавила она заговорческим тоном. — Он сегодня вечером Достоевского перечитывает. Какой глубокий и целеустремленный молодой человек! Если ты, Наташенька, погрузишься в него, то растворишься в этом человеке полностью. И будешь счастлива.

— Не стану я никуда погружаться, — поморщилась Наташа. — Я предпочитаю плавать на поверхности!

— Эх, доченька, — закивала Ольга Николаевна, — а знаешь ли ты, что именно всегда плавает на поверхности и не погружается?

— Что? — удивилась Наташа. — Ты, мам, о чем? Об этом?!

— Об этом, об этом. Оно не тонет.