Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс Страница 32

— Откуда знаешь мой номер?

Пауза. Короткая, но красноречивая.

— Я позволил себе посмотреть в регистратуре, — сказал он тихо. — Непрофессионально, знаю. Но я не мог иначе.

— Не мог иначе, — повторила она без интонации. — Константин, зачем ты звонишь?

— Хочу убедиться, что с вами все в порядке. Как нога? Ходите?

— Хожу уже без костылей. Спасибо за беспокойство.

— Это правильно. Нагрузку нужно увеличивать постепенно.

Аня молчала, ждала. Он не просто так звонил.

— Аня... — начал он и запнулся.

— Что?

— Аня, — голос его изменился, стал мягче, интимнее. — Я понимаю, что не имею права. Понимаю, что двадцать лет прошло. Но я не могу выкинуть тебя из головы с того дня.

— Константин...

— Подожди, не говори ничего. Я знаю, что виноват. Знаю, что поступил как последний трус. И я не прошу прощения — его не заслужил. Пожалуйста, давай поговорим не по телефону.

Аня смотрела в окно на осенний дождь. Секретарша Света заглянула в кабинет с бумагами, но Аня махнула ей — потом.

— Зачем? — спросила она устало. — Константин, зачем ворошить прошлое? У каждого своя жизнь.

— Потому что я не знаю, как живет моя дочь, — выдохнул он. — Потому что столько лет я думал о ней и о тебе каждую ночь. Потому что не могу больше делать вид, что ничего не было.

Аня закрыла глаза. Вспомнил о Маше наконец?

— Почему именно сейчас? — спросила она жестко.

— Потому что я полный идиот, — ответил он. — Аня, пожалуйста. Просто дай мне возможность увидеть тебя. Поговорить. Один раз.

Она молчала долго. Считала про себя до ста, пытаясь унять дрожь в руках.

— Может быть, — сказала она наконец. — Я позвоню.

— Я буду ждать.

Она положила трубку и уставилась в одну точку. Что она делает? Зачем? Чтобы снова открыть старую рану?

— Глупость, — прошептала она. — Непростительная глупость.

Но внутри уже теплился маленький огонек. Тот самый, который она пыталась задушить двадцать лет.

____

Дни пролетели как один. Пора было ехать в больницу на контрольный осмотр. Работа, встречи, бесконечные звонки. Аня почти убедила себя, что ей все равно, что она просто едет на контрольный осмотр, как обычный пациент, и никого там не встретит. Почти.

В день приема она долго выбирала одежду. Не слишком официально, не слишком вызывающе. В итоге надела строгие брюки, свободный свитер и кроссовки — нога еще побаливала, но уже можно было ходить почти нормально.

В холле больницы пахло лекарствами и страхом. Аня прошла к регистратуре, взяла талон, поднялась на второй этаж. Сердце колотилось так, что заглушало шаги.

— Анна Викторовна, проходите, — медсестра указала на кабинет.

Но дверь была не та. Не та, куда она приходила на прошлый осмотр к травматологу — спустя неделю после несчастного случая.

— А где...

— Константин Борисович просил направить вас к нему, — улыбнулась медсестра. — Он сам проведет осмотр.

Аня замерла. Ну конечно. Потом взяла себя в руки и толкнула дверь.

Он сидел за столом в белом халате, строгий, подтянутый, с очками в тонкой оправе. Увидел ее — и встал.

— Аня, — сказал просто. — Спасибо, что пришла.

— Я на осмотр, — напомнила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как пациент.

— Конечно. Садись, показывай ногу.

Она села на кушетку, закатала штанину. Он подошел, присел на корточки, осторожно ощупал лодыжку. Пальцы — теплые, уверенные, знакомые — скользили по коже, и Аня чувствовала, как мурашки бегут по спине.

— Хорошо, — сказал он. — Отечности нет, подвижность восстанавливается. Еще недели две поносить кроссовки, а потом можно и туфли. Главное — не перегружать.

— Спасибо, — она опустила штанину, хотела встать.

— Аня, подожди, — он остановил ее, положив руку на плечо. — Я знаю одно кафе неподалеку. Там очень вкусный кофе. И пирожные, если ты еще любишь сладкое.

Она замерла. Он помнил, что она любит сладкое.

— Константин...

— Полчаса, — попросил он. — Всего полчаса. И если после этого ты захочешь уйти и забыть мое лицо — я приму.

Аня смотрела на него. На седину на висках, на морщины у глаз, на руки, которые когда-то держали ее лицо. И чувствовала, как стена, которую она строила двадцать лет, начинает трещать по швам.

— Я думаю, не стоит, — сказала она. — Всего доброго.

Её гордость победила.

___

Через несколько дней после визита в больницу Аня сидела в ресторане, где любила обедать, когда выдавалась свободная минута между встречами. Уютное место с большими окнами, мягкими диванами и вкусным кофе.

Заказ уже принесли, когда напротив нее бесшумно опустился кто-то на соседний стул.

— Здесь занято, — сказала Аня, не поднимая глаз от чашки.

— Я знаю.

Она подняла голову. Константин. В строгом костюме, без халата, с букетом астр в руках.

“Надо же, помнит, что я не люблю розы? Или денег жалко было?”

— Ты следишь за мной? — спросила Аня.

— Я пришел пообедать, — ответил он.

— Всегда официанткам цветы покупаешь? — спросила она, поднимая бровь.

— Нет, — он покачал головой. — Можно присесть?

— Ты уже сел.

Он воспринял это как разрешение. Подозвал официанта, заказал кофе и попросил принести вазу для цветов. Аня смотрела в окно, делая вид, что ей все равно. Она знала этот танец. Красивые жесты, запоздалые признания — она видела это много раз от разных мужчин. Цена таким словам была ей хорошо известна.

— Аня, — начал он, когда кофе принесли. — Я понимаю, что не имею права. Что двадцать лет молчал. Но я не могу больше делать вид, что ничего не было.

— Что именно ты не можешь? — она повернулась к нему. Взгляд холодный, изучающий. Она оценивала его как партнера на переговорах — слабые места, искренность намерений, возможные риски.

— Что я не думал о вас все эти годы. О тебе. О дочери. Я был трусом, Аня. Я должен был выбрать вас.

Аня усмехнулась. Честно. Хотя бы это.

— И что изменилось сейчас?

— Я постарел, — он криво улыбнулся. — Понял, что карьера — это не все. Что семья, которую я построил, — это проект, а не жизнь. Что Вероника... мы чужие люди. И что я двадцать лет жалел об одном единственном дне, когда испугался и сказал тебе те слова.

— “ Это ничего не меняет. Я буду помогать, но семью не брошу ”, — тихо произнесла Аня. — Тебе было плевать, как я буду одна. Просто испугался последствий.

Он побледнел, но не отвел взгляда.

— Я помню каждое свое слово. И каждое твое лицо в тот момент. Ты смотрела на меня так, будто я умер. И я действительно умер для тебя в тот день. Я это заслужил.

— Заслужил, — согласилась Аня.

— Я знаю,