Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк Страница 34

Рассматривала Степана только как друга… Противно становилось от мысли, что наши отношения от дружеских перейдут в любовные. Поморщилась…

Вот как удивительно устроено женское сердце… Меня манит к себе опасный, лицемерный мужчина, который ничего не обещает, но при этом отталкивает хороший, добрый, честный, ранимый парень.

Невольно пожала плечами.

— Прости меня, Стёпа.

Парень улыбнулся и озадаченно взмахнул головой.

— За что просишь прощения? За свою грубость?

Лениво помотала головой.

— Нет. За то, что не могу ответить на твои чувства. Ты мой друг. Лучший друг. И никак иначе.

Степан уныло поводил глазами.

— Лиза, запомни, что самая крепкая любовь рождается из уважения. Сейчас мы с тобой друзья, но кто знает, что будет завтра? — Уверенно задал он вопрос. — Ты можешь испытывать страсть к Морозову и воспринимать её за любовь. Но это ошибка. И очень скоро это мимолётное увлечение пройдёт.

* * *

— Доброе утро, Платон Аркадьевич, — вежливо поприветствовала своего руководителя и неспешно прикрыла за собой дверь.

Когда секретарша Морозова позвонила и сообщила, что мне нужно явиться к начальнику, сразу же почувствовала неладное. Готовилась к тому, что он отчитает меня за Степана, скажет, что квартиру предоставил для проживания, а вовсе не для того, чтобы я мужиков к себе водила.

Мысленно настраивала себя, уже даже парочку фраз подготовила, но все мои ожидания не оправдались, Морозов со спокойным, умиротворённым выражением лица смотрел в экран компьютера.

— Платон Аркадьевич, доброе утро, — повторно проговорила я, стремясь привлечь к себе хоть какое-то внимание.

— Доброе утро. Присаживайся, — непринуждённо проговорил он, продолжая сосредоточенно водить глазами по компьютерному экрану.

Непроизвольно его холодность и равнодушие спровоцировали волну раздражения. Значит, ему совершенно безразлична моя личная жизнь. Всё! Перегорел! Наверно завёл себе новую подружку и думать обо мне позабыл.

Токсинная ревность полоснула ранимое сердце.

Кабинет погрузился в удушающую тушину, раздавался лишь стук пальцев по клавиатуре. Морозов печатал текс, продолжая упрямо игнорировать меня.

— Платон Аркадьевич, может мне позже зайти? — Надоело сидеть и глазами хлопать. Сам позвал, а теперь упорно делает вид, что я пустое место.

Морозов приподнял глаза и проникновенно посмотрел на меня.

— Простите меня?

— За что? — Он величественно откинулся назад и прижался к спинке кожаного кресла, которое подчёркивало солидность его владельца.

Виновато покачала головой.

— Мне не стоило приглашать Степана. Вернее, — нервно облизала губы, — я его не приглашала.

Уныло опустила глаза.

— Он сам пришёл. Но если вам неприятно, а больше никого приглашать не буду.

Ждала ответа, но Морозов издевательски мочал, приподняла глаза и внимательно осмотрела его лицо, которое не выражало никаких эмоций. Вернее, одну эмоцию выражало. Полное и откровенное равнодушие.

«Самый большой грех по отношению к ближнему — не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности».

— Нет проблем. Ты в своём праве. Лишь прошу, — внезапно замолчал, усиливая моё любопытство.

— О чём просите?

Мужчина сурово сузил глаза и сосредоточенно пробежался по моему взволнованному лицу.

— Веди себя хорошо. В этом доме живут приличные, солидные люди. Не позорь моё имя. Не устраивай оргии. Скандалы. Пьянки. А так я не против, что твой молодой человек тебя посещает, — монотонно проговорил он. — Ты молодая женщина. Тебе нужен секс. Это нормально. Глупо думать, что ты будешь монахиней жить. Я так понимаю, что вам больше негде встречаться.

Глава 15. Лиза

Морозная дрожь пробежала по телу, болезненно щипая каждую клеточку.

Правильно сказал Стёпка, Морозов — жестокий, беспощадный, эгоистичный циник. Только вчера ещё признавался в своей симпатии, утверждал, что будет бороться за меня, а уже сегодня утром охладел и делает вид, что ничего подобного не говорил.

И сколь же в нём лицемерия… Для него не существует любви. Лишь страсть и похоть…

— Хорошо. Я вас поняла, — решительно заявила. — А теперь разрешите идти.

— Нет, — лениво простонал он, впиваясь в меня своим беспечным, немного насмешливым взглядом.

Чёрт! Он же просто смотрит на меня, а у меня моментально внутри пожар разгорается. Сердце трепетно начинает стучать. Как же хочется прокричать в его самодовольную морду, что он лицемер и циник. Действительно, поманил, приласкал как бездомного котёнка, а потом выкинул…

Внутри становилось липко. Кто я для него? Девочка для утех? Как же низко я себя оцениваю, если продолжаю терпеть все эти унижения. Необходимо гордо поднять голову и стремительно развернувшись уйти, обязана показать этому мужлану, что бегать за ним не собираюсь. Отчаянно скрывала женскую обиду, пусть не думает, что смог ущемить женское достоинство.

Слава богу, что не подалась его сладким речам и не упала в объятия. Он точно не мужчина моего романа. Устояла над запретным соблазном.

— Что вы мне ещё хотели сказать?

— Ты почему опять ко мне на «вы» обращаешься? — Спросил Морозов и, наклонившись вперёд, вопросительно помотал головой. — Твоего любимого мальчика поблизости нет. Обращайся на «ты». Никто тебя не осудит.

Пожала плечами. Чёрт! Всё-таки не упустил возможности и лишний раз подколол.

— Элементарно. Вы начальник, я подчинённая. Как мне к вам ещё обращаться? Думаю, что лучше соблюдать официальный тон. У нас лишь деловые отношения. Вернее, — нервно поправила волосы, — служебные отношения.

— Правильно, — согласился со мной Морозов. — Ты должна обращаться ко мне на «вы» на людях, чтобы избежать лишних пересудов, но, когда мы с тобой наедине, обращайся ко мне, пожалуйста, на «ты». К чему этот напускной официоз?

Приподняла голову и решительно помотала головой. Нет уж спасибо. Теперь буду держать максимальную дистанцию. Больше не позволю играть с собой. Пусть его вульгарные, раздутые бабы пляшут под его дудкой… Я не стану.

— Платон Аркадьевич, мы с вами не друзья и даже не коллеги. Я подчинённая, вы руководитель, — утвердительно выпалила. — Поэтому считаю, что должна к вам обращаться только, — сделала небольшую паузу, вглядываясь в его спокойное лицо, но при этом неожиданно уловила, как тёмно-кофейные очи расширились.

Сдержанно усмехнулась. А что если всё его равнодушие лишь напускное…

— Исключительно на «вы», — прошептала, утопая в его колдовских, дурманящих глазах.

— Без проблем. Обращайся, как посчитаешь нужным.

Растерянно похлопала ресницами.

А может, и не напускное. Выдаю желаемое за действительное. Ну и правильно… Пусть ведёт себя максимально сдержанно. Теперь с его стороны не будет никакой провокации. Смогу нормально работать, без всяких опасений.

И вновь проклятая обида дала о себе знать… Никакая я для него не особенная, самая обычная девчонка, у Морозова таких как я тьма-тьмущая… Глупая, наивная малышка на придумывала себе всякой ерунду, искренни поверила, что такой уверенный, властный, привлекательный мужчина, как Морозов по-настоящему влечётся мной.

— Лиза,