Анна Богданова - Юность под залог Страница 39

– Я никак, никак не могу выйти за вас замуж!

– Но почему? Какой причина? Я тьебе не нравлюсь?

– Нет-нет, вы очень нравитесь! – заверила его Аврора, подумав, как такой милый молодой человек может не нравиться – конечно же, он понравился ей. Более того, сидя с ним в ресторане, глядя на его открытое, добродушное лицо и такие прекрасные глаза, наша героиня вообще забыла о существовании Юрика Метелкина. – Я не могу за вас выйти, потому что я уже замужем!

– Ты, как это говориться... – Марио пытался припомнить русское слово, дабы выразить свою мысль, – обдиришкивать меня. Вот! У тьебя кольцо на правой руке, а это означать, что ты разведен. У нас в Итальи так.

– А у нас все наоборот! И потом у меня есть ребенок!

– О! Я очень люблью детей! Ты разведьешься с мужем, мы поженимся, я усыновлью ребенка, и мы уедем в Италью.

– Нет, нет, нет! Это невозможно!

– Но почему? – удивился Марио. – Я не смогу без тьебя жить теперь. Я увидел тьебя и понял, что уже без тьебя не смогу...

– Но я люблю своего мужа, – тут Авроре пришлось вспомнить о Юрике.

– Может, разлюбишь... – как-то неопределенно проговорил Марио и твердо добавил: – Я буду ждать. А это возьми, – он подвинул к ней бархатную коробочку с кольцом.

– Нет-нет, ни за что!

– На памьять!

– Нет! Не могу! Ни за что! – отмахивалась она. – И вообще мне уже пора.

– Пойдем, – и Марио, расплатившись с официантом, последовал за Авророй.

Всю ночь он просидел возле ее стойки – они болтали ни о чем, под утро Метелкина неожиданно для себя задремала, положив голову на стол, а Марио смотрел на нее не отрываясь – он в отличие от Гарика не влюбился в нашу героиню, а полюбил ее по-настоящему той любовью, которая, кроме терзаний и разочарований, не приносит ничего хорошего, если не считать того состояния души, когда все внутри трепещет и поет.

Утром Аврора, сдав смену напарнице Марии, выскочила на улицу с огромным букетом красных роз, которые ей преподнес Марио, и с набитым до отказа пакетом травянистого цвета с нарисованной матрешкой. Там были подарки постояльцев – паркеровские ручки, колготы, комбинации, жвачки и т. д. и т. п. Поначалу Метелкина отказывалась – мол, это не положено, так не принято, но, видя, как Раиса сгребает со стола презенты, предназначенные ей, стала брать все подряд, горячо благодаря дарителей.

Сойдя с троллейбуса, она увидела мужа на мотоцикле в вишневом шлеме на голове. Юрик спрыгнул на землю, подлетел к жене и, выхватив букет из ее руки, запихнул его в урну цветами вниз.

– Кто?! – взревел он.

– Что – кто? – растерялась Аврора.

– Что за подонок цветы подарил? Отвечай! – И Метелкин, намотав Аврорин длинный хвост на кулак, поволок ее к мотоциклу.

– Юр! Ты что?!

– Я тебе сейчас покажу: «Юр, ты что!» Я тебе покажу, как шашни заводить! Что делала всю ночь? С кем была? А? Отвечай!

– Ни с кем я не была! Я работала! А вот что ты делал? – Аврора перешла в наступление, зная, что это лучшая защита. – Ты только в одиннадцать должен освободиться! Что ты тут делаешь?

– Отпросился! Как знал! Как чувствовал! А в сумке что?

– Что, что! Постояльцы дарят всякие мелочи – так принято!

– Да? – сомневаясь, спросил Юрик и, достав паркеровскую ручку, отпустил жену. – Ничего себе мелочи! Ручка-то с золотым пером! – воскликнул он. – С кем спала? Говори!

– Слушай, Юра, – серьезным тоном отвечала Аврора. – Ты очень хотел пристроить меня на работу в гостиницу. Твое желание исполнено. Что тебе теперь-то от меня надо?

– Чтобы ты вела себя достойно! У тебя муж есть! Ребенок! И я не знаю, чем ты там занимаешься! Кто цветы подарил? Что за подонок? Небось приставал, лапал...

– Фу! И что за слова-то такие пакостные у тебя! Прямо слушать тошно! Если тебя что-то не устраивает, я могу уволиться! – взорвалась Аврора и быстрым шагом отправилась домой.

Юрик, перебрав презенты и прикарманив все, кроме колгот и жвачек, пораскинул мозгами и уходить с работы жене запретил:

– Будешь трудиться под моим чутким руководством, – заявил он. Наша героиня словам этим особого значения не придала, поскольку смысл их поняла и прочувствовала на себе только впоследствии.

Жизнь Авроры приобрела определенный ритм – сутки она сидела за гостиничной стойкой, утопая в подарках и комплиментах. Утром после смены ее встречали ревнивый муж с братом. Эти двое со временем, как ни странно, сблизились, несмотря на изначально негативное отношение Гени к Аврориному жениху, значительную разницу в возрасте и интересах. Единственное, что объединяло их, – Аврора. Скорее даже не она, а тот самый набитый подарками травянисто-зеленый пакет с нарисованной посредине матрешкой. Эти два лба стояли на остановке, поджидая свою жертву, и стоило только ей выпрыгнуть из троллейбуса, как они набрасывались на нее, яко шакалы на лань, которая неудачно, некстати подвернула ногу. Букет цветов летел в урну. Потом начинался жесточайший допрос со стороны Метелкина: мол, кто подарил, какой подонок посмел прикоснуться к его жене и т. д. и т. п. В то время как супруги разбирались, Геня вытаскивал из фирменного пакета магазина для иностранцев все самое ценное, затем производил осмотр подарков Юрик и, в свою очередь, забирал понравившееся. Авроре же оставались жвачки да колготки, которые тоже как-то незаметно расходились по родственникам, вернее, родственницам. Зинаида Матвеевна, встречая дочь на кухне семейства Метелкиных, обыкновенно говорила:

– Доча, у Миленка скоро день рождения. Дай-ка пару колготок, что ли... Поеду подарю. Жаль сиротку, все ж таки племянница. – Кончалось тем, что Гаврилова утаскивала с собой остатки презентов, которые не привлекли ее сына с зятем.

Дни рождения, юбилеи, именины, крестины вдруг неожиданно обрушились на Аврорину голову, и в то время она впервые задумалась о том, как много у нее родни. Вся родня же ходила в ее колготках, носках, комбинациях, панталонах и писала исключительно паркеровскими ручками с золотыми перьями в ежедневниках в кожаных переплетах.

Все свободное время наша героиня, к великому разочарованию Зинаиды Матвеевны, старалась проводить с Ариной. Девочка росла, и все больше развивалось в ней противное Авроре собственничество, поддерживаемое Гавриловой: схватит, к примеру, золотое кольцо и держит в кулаке.

– Ариша, отдай маме колечко!

– Мое!

– Это мамино колечко. Вот вырастешь, выйдешь замуж, и у тебя такое же будет, – вразумляла Аврора дочь.

– Мое! – сопротивлялась малышка. Кончалось тем, что Арина орала до синевы, не разжимая кулака: – Мое! Мое! Мое! Мое!

– Чего ребенка-то обижаешь? Нечего девочку трогать! – не могла не вмешаться Зинаида Матвеевна, которая всегда и всюду была рядом с обожаемой внучкой. – Правильно, Аришенька! Держи и никому не отдавай! Никогда ничего, мое солнышко, отдавать нельзя! Коли попало в твои ручонки, то и твое! Крепко держи! Ути, мое солнышко!