Мой любимый похититель - Мелани Морлэнд Страница 4

— Похоже на то, что сделал бы папа. — Каролина ухмыльнулась. — Или дядя Данте.

Миссис Фрост рассмеялась.

— Да, они оба любят сладкое, что ты и унаследовала. Но Данте приедет позже, и он еще не старый. — На мой растерянный взгляд она улыбнулась. — Старший брат Паоло, у них разница в два года и он крестный отец Каролины. Данте живет за границей. — Она подняла брови. — Он довольно властный.

— И чертовски ворчлив большую часть времени, — добавила Каролина. — И говорит, в основном, недовольно хмурясь.

Я вспомнила, как дразнил меня незнакомец. Его улыбку, когда он ел кекс. Мимолетное ощущение его губ, прижатых к моим.

Совсем не ворчливый.

— Ах... — Миссис Фрост посмотрела на часы. — Пойдем, Каролина, нам нужно подготовить тебя. Свадьба через три часа.

Подруга снова обняла меня.

— Спасибо за торт. От него просто дух захватывает. И ты же будешь здесь, да?

— Да. Пока его не разрежут и не подадут.

— Ты за столом сорок один, рядом с тортом, как и просила.

— Отлично. Скоро увидимся.

Я смотрела, как они уходят, чувствуя, как сердце щемит от их близости. У меня не было семьи, мои родители умерли, когда я была еще маленькой. Я переходила из одной приемной семьи в другую, а с тех пор, как повзрослела, оказалась предоставлена сама себе.

Если честно, так было всю мою жизнь.

Я никогда не знала любви матери или отца. Брата или сестры.

Да вообще кого бы то ни было. Самым близким человеком для меня была Каролина, но даже с ней я сдерживалась. Я мало участвовала в ее жизни за пределами университета, не общалась с ее семьей.

Я не понимала, как можно впустить кого-то в свою жизнь или сблизиться с кем-то.

Тряхнув головой, я очистила мысли и в последний раз осмотрела композицию, добавив еще несколько штрихов. Наконец, закончив, собрала все принадлежности и отнесла их на кухню. Затем воспользовалась небольшой комнатой, которую они мне выделили, чтобы переодеться и принять душ, как только накрыла стол с тортом, чтобы к нему не прикасались пыль и вороватые пальцы. После церемонии я должна была вернуться сюда и открыть его, чтобы люди, входя в зал, могли его видеть.

Мне не терпелось увидеть их реакцию.

Я подготовилась и проскользнула в дальнюю часть алтарной комнаты, наблюдая из тени, как Каролина и Аллан произносят свои клятвы. Мерцающие огни и деревянная арка, увитая цветами, выглядели романтично. Комната была заполнена цветочными композициями и папоротниками. Листья, ветки и различные цветы сплетались воедино. Мерцали огоньки. От этого захватывало дух.

Каролина была прекрасна. Ее платье было причудливым и очень ей шло. Цветы, которые она несла, отражали лесную тематику — в них не было ничего симметричного или тепличного. Она произнесла свои клятвы громким, четким голосом, широко улыбаясь жениху. Я восхищалась ее очевидной преданностью Аллану и думала о том, каково это — любить кого-то так сильно.

Не раз я чувствовала, как по моей шее пробегали мурашки, и ощущала на себе чей-то пристальный взгляд, но, оглянувшись, никого не замечала. Все внимание было приковано к жениху и невесте — так и должно быть. И все же я не могла избавиться от этого чувства.

Пока они целовались и принимали поздравления, я выскользнула из комнаты и направилась в банкетный зал. С помощью одного из официантов мы раскрыли стол с тортом, и я зажгла крошечные огоньки, которые мерцали на ветвях деревьев, высвечивая некоторые узоры. Я сложила покрывало и побежала к фургону, добавив его к оставшимся кексам и другим припасам, которые были у меня под рукой.

Не успела я закрыть дверь, как неожиданно за моей спиной появился мужчина, испугав меня. Я ахнула и начала падать назад, когда в шоке отшатнулась. Он схватил меня и крепко прижал к своей груди.

— Спокойно, Пчелка.

Я мгновенно разозлилась. Это был тот самый незнакомец, укравший мои кексы и поцелуй.

— Ты что, преследуешь меня?

В этот момент я заметила сигару, зажатую у него во рту. Он отступил назад, выпустив в воздух идеальное кольцо дыма.

— Просто прогуливался между церемонией бракосочетания и приемом. Я заметил, что дверь фургона открыта. Подумал, что, возможно, происходит ограбление. — Он огляделся вокруг. — Похоже, я ошибался.

Затем он улыбнулся, и это изменило все. Я и раньше считала его красивым. Но улыбка этого мужчины был просто уничтожающей. Его темно-каштановые волосы были зачесаны назад. Тяжелые брови подчеркивали его глаза, так похожие на жидкий огонь. Под густыми ресницами сверкало расплавленное золото. Щетина обрамляла его полные губы. Две сексуальные ямочки на его щеках становились глубже, когда мужчина улыбался определенным образом. И он был в смокинге. Высокий, чувственный, смертоносный.

И улыбающийся.

Он улыбался мне?

Я не была уверена, пока не проследила за его взглядом и не поняла, на чем остановилось его внимание, и что заставило его улыбаться.

— Даже не думай об этом, старик, — почти прорычала я и схватилась за дверь, чтобы закрыть ее.

Он остановил меня, бросив сигару на землю. Обхватил меня за талию, снова притянул к себе и одурманил своим богатым ароматом. Я никогда не встречала одеколона, в который хотелось бы окунуться, но его запах вызывал привыкание. Я обвинила аромат в том, что тот отвлек мое внимание, и, прежде чем успела что-либо сделать, кроме как уткнуться носом в его грудь и вдохнуть его, мужчина открыл крышку контейнера и схватил еще кексов. Отступил назад, держа их так, чтобы я не смогла их отобрать.

— Старик? — переспросил он. — Я разберусь с этим позже, но сейчас мне нужна глазурь.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты грубый, властный тиран? — Я нахмурилась. — И прекрати красть мои кексы.

— Меня все так называют, — признал он, небрежно пожав плечами. — Своевольный, требовательный, высокомерный, властолюбивый. — Он сделал паузу. — Но не старик. Это было грубо, Пчелка.

Я постаралась не покраснеть. Это было немного бестактно с моей стороны.

— Как и «Пчелка», — настаивала я.

— Но ты — одна из них. — Он улыбнулся. — Всегда взбудоражена и готова к нападению. Защищаешь свою территорию.

Я приподняла одну бровь, не говоря ни слова.

Он ухмыльнулся, как будто читая мои мысли.

— Ты снова грубишь.

— Но я ничего не говорила.

— Тебе и не нужно. Твои глаза говорят за тебя. — Он нетерпеливым жестом указал на фургон. — Теперь глазурь, — повторил он.

— Я лишу тебя работы, — надменно сказала я. — За то, что преследуешь меня.

Мужчина усмехнулся и низко наклонился, застав меня врасплох, когда