Тина Вальен - Начало всех начал Страница 40

Вот, оказывается, какой сюрприз он мне готовил.

— Вы участвовали в этом заговоре? — спросила я Кира Ниловича по телефону.

— Это один из вариантов твоего трудоустройства. Теперь твоё честолюбие будет удовлетворено, — захихикал гуру. — Не падай в обморок! Ты можешь отказаться, ты можешь не победить. Там семь кандидатов на один мандат! КПРФ, «Медведь», «Отечество», «Яблоко», «Правые силы»… Я ради твоего трудоустройства выучил названия почти всех партий!

— Потрясена, ценю, отказываюсь!

— Женя, подумай! Избиратели отдали свои голоса тебе, потому что вы с Геной чуть не посадили депутата! Следствие окончено, раскрыты и фактически подтверждены многочисленные нарушения закона. Суд, пусть и не скоро, но покарает хапугу. А народ помнит, что всё началось с вашего первого шага. Натворила подвигов? Оказывается, с твоей подачи сняты с должности два директора других детских домов. За что, интересно?

— Было за что, стоило один раз нагрянуть с проверкой. Представляете, дети хлеб воровали, потому что есть хотели! А их за это наказывали… Вспоминать не хочется. А голоса… Голоса отдам в хорошие руки. Найти бы такие, которые по пути наверх не будут грести только под себя. Сегодня я точно знаю, что у меня не хватит сил для борьбы на таком уровне. Москва окончательно убила веру в возможность депутатов серьёзно влиять на политику исполняющей власти. Моя забота — привезти компьютеры детям. А там разберёмся. Всё равно лететь — на месте виднее.

— Да, народ России Москву сегодня ненавидит, его не может не раздражать в ней разврат роскоши.

— А разница между доходами богатых и бедных? Кир Нилович, я посмотрела списки кандидатов, там много представителей власти и бизнеса, которые за вожделенный статус «неприкосновенности» загрызают всех, кто встанет на их пути. Я не боюсь, но мне придётся отточить и свои зубки… Надо ли мне это?

— «У политиков нет сердца, только голова», изрёк Бонапарт. Ты могла бы опровергнуть его мнение…

— … или подтвердить, — добавила я.

— В таком случае очень не хочется видеть тебя бессердечной и зубастой. Тогда собирайся на приём к Лужкову. День учителя через два дня, хотелось бы заранее тебя представить.

— Кир Нилович, спешить не будем. И никакого Лужкова! Пора мне и в Москве начинать жить самостоятельно.

— Ты, деточка, изменилась. Повзрослела. Я слушаю и соглашаюсь с тобой. Заметила? Беспокоюсь по привычке. Ты сама всё решишь правильно. Немножко грустно, когда дети становятся самостоятельными. Грущу и горжусь.

После официальной части присвоения званий «Заслуженный учитель России» мэр сам подошёл ко мне:

— Приходите завтра к десяти часам, обязательно с Киром! Я приглашу куратора по работе с беспризорностью. Поговорим конкретно. Без работы мы вас не оставим.

Значит, Кокоша созвонился всё-таки со своим высокопоставленным другом, поняла я. Интересно знать, где и когда эта дружба завязалась? Ничего общего: стихи и проза…

На другой день мы явились прямо в кабинет градоначальника. На огромном столе я разложила все собранные мной материалы, опубликованные статьи, диссертацию, альбом.

— Основательно подготовились, — одобрил господин Лужков.

Разговор длился полчаса, но были затронуты все наболевшие темы беспризорности и то, что делается московским правительством для решения этой проблемы.

— Не хватает опытных кадров, особенно на эту, прямо скажем, неблагодарную работу. Но если вы решитесь, то мы готовы доверить вам руководство новым детским домом в Подмосковье. С кадрами будут проблемы: они сегодня снова решают всё. Увы, о коровках и пасеке придётся забыть, но без мёда не останетесь, пришлю со своей личной пасеки.

Объект к началу учебного года пока не сдали, но скоро сдадут. Вам в помощь даю Николая Степановича, на первых порах. Он отвечает за объект, вам всё покажет и объяснит. Съездите, посмотрите и принимайте руководство. Если передумаете, то на галеры он пойдёт работать сам, как заслуженный работник департамента образования. Но одно дело — контролировать объект, другое — организовать приём и воспитание. Даже не знаю, как назвать тех, с кем вам предстоит работать. Это ведь не ваши бывшие провинциальные дети, сохранившие подобие уважения к старшим, а «столичный бомонд», отравленный клеем, наркотиками… натасканный на воровство и много чего нехорошего. У меня создаётся впечатление, что вся беспризорная Россия собралась в Москве. Ежегодно только в Москве восемьсот матерей отказываются от детей! В основном это временно зарегистрированные женщины, приехавшие на заработки, но есть и другие… Дома для брошенных малюток переполнены. Даже московские зарплаты не удерживают педагогов и воспитателей интернатов. Они уходят в челночный бизнес, в торговлю на рынках, чтобы больше заработать. В пединституты уже принимают без конкурса, в школах остались настоящие подвижники и те, кто дорабатывает до пенсии.

Вчера я был счастлив, вручая награды: не всё так мрачно в многотрудном и святом деле воспитания и образования молодого поколения. Детство — это наше будущее. Но не будем говорить лозунгами, надо работать.

— Сейчас сто тридцать стран практикуют систему Германа Гмайнера в работе с брошенными детьми «SOS киндер хаус». Они практикуют проживание и воспитание в семье, где на одну маму-наставницу приходится до семи детей. Братьев и сестёр не разлучают … — я села на любимого конька.

— Евгения Викторовна, мы не против такой системы…

— У этого проекта восемьсот миллионов спонсоров! Почему России не войти в этот проект? Стыдно признаться, что у великой и гуманной державы столько сирот?!

Меня прорвало, я высказала всю боль, накопившуюся в сердце, все проблемы, стоявшие на моём пути за эти годы. Они не только мои, они общие!

— Вот и работайте, не зря мы вас всех награждаем.

— Законы надо менять, чтобы применить у нас эту систему, — я хотела развить эту мысль дальше, но мэр понимающе кивнул и продолжил:

— Продвигайте свои идеи в Думе, чтобы она приняла нужные законы. Я, главный хозяйственник столицы, делаю всё, что в моих силах. Но если у проекта столько спонсоров, Евгения Викторовна, вам и карты в руки. Идите в департамент социальной защиты, место вам найдём как раз в этой сфере.

— Пусть пока поработает в детском доме, — испугался предложению незаметно вошедший мужчина. Это и был Николай Степанович.

— Боитесь сами возглавить его, признайтесь? — рассмеялся мэр. — Посмотрите на Евгению Викторовну. Она в двадцать лет возглавила такую махину и выдержала.

— Извините, правильней сказать — приняла из рук в руки от прежнего директора дело всей его жизни и постаралась его продолжить. Я утомлю вас перечислением всех, кто мне помогал. На первом месте уважаемый Кир Нилович.