Договорная любовь - Лорен Ашер Страница 40

Снос «Moirai» стал для меня последней каплей, но, по крайней мере, из этого вышло что-то хорошее — если можно так назвать то, что этот случай раскрыл правду о смерти моих родителей.

После этого я занялся расследованием ДТП с побегом с места происшествия, и как только узнал, что на самом деле произошло, я продал свои акции и убрался из Вегаса. У меня не было никаких планов, кроме как посетить могилы родителей.

Когда я узнал о планах Тревора баллотироваться в мэры, я тоже присоединился к гонке. Мой дядя был злопамятным и знал, что нанесение ущерба моей репутации пойдет на пользу моим конкурентам.

— Прости, — тихо говорит Лили через пару минут.

— За что ты извиняешься?

— За то, что сразу подумала о худшем, даже не задумываясь.

Я пожимаю плечами.

— Это случается чаще, чем ты думаешь.

— И это так грустно.

— Не хочу слышать эту жалость в твоем голосе, — я не заслуживаю ее после всего, что я ей сделал и сказал.

Она притворяется, что удивлена.

— В моем? Жалости к тебе? Я бы никогда.

Уголки моих губ поднимаются в улыбке.

— Но если бы я и испытывала к тебе жалость…

Я бы бросил на нее резкий взгляд, если бы не смотрел на дорогу.

Она продолжает:

— То только потому, что в какой-то момент своей жизни ты научился защищать себя, позволяя людям думать о тебе самое худшее. Вероятно, было слишком легко играть роль злодея, и я уверена, что ты так к ней привык, что никогда не думал, что кто-то будет подвергать ее сомнению.

Я задумываюсь над ее словами и задаюсь вопросом, как она пришла к такому выводу. Люди быстро списывают меня со счетов как бездушного козла, и я принял это неверное предположение. Так было безопаснее, потому что тогда никто — особенно мой дядя — не мог мной воспользоваться.

— Если ты ждешь, что я соглашусь с твоим психологическим анализом, то тебе придется долго ждать.

Она качает головой.

— Я не жду, что такой замкнутый человек, как ты, признается в чем-либо.

— Я не замкнутый.

— Конечно же, нет, — она снисходительно смеется, что действует мне на нервы. — И ты никогда не устаешь от этого?

Я отклоняюсь назад, хотя дальше уже некуда.

— От чего?

— От того, что ты отталкиваешь всех, чтобы поддерживать эту ложную видимость. Наверное, тебе очень одиноко.

Ее оценка моей жизни не могла быть еще более неверной, но я не стал ее исправлять. Я не чувствую себя одиноким, потому что предпочитаю свое общество обществу других. Так безопаснее. Более подконтрольно.

И это именно то, о чем она говорит.

Я не одинок. Возможно, я чувствовал себя так в течение короткого времени, прежде чем зарегистрировался в приложении «Эрос» и встретил Лили, но после того, как эта ситуация обернулась для меня провалом, я снова научился любить одиночество.

Научился? Или обманул себя, поверив, что без Лили тебе будет лучше?

Я постукиваю пальцами по рулю.

— Я отвечу на этот вопрос, когда ты скажешь мне, почему в действительности согласилась на эти фальшивые отношения.

Она открывает рот, как будто собирается что-то сказать, но затем сжимает губы.

Я качаю головой.

— Ты ждешь, что я буду доверять тебе, но сама не можешь сделать то же самое?

— Раньше у меня не было проблем с доверием к тебе.

Я понимаю, что если хочу получить ответ на свой вопрос, мне придется ответить на ее. Лили и так уже все обо мне знает, так что я могу попробовать извлечь из этого разговора хоть какую-то пользу.

— Я не чувствую себя одиноким.

Она закатывает глаза.

— Лжец.

— То, что ты не согласна с этим, не значит, что это неправда.

— Потому что это невозможно. Все чувствуют себя одинокими.

Не тогда, когда у тебя есть бесконечные заботы, которые составляют тебе компанию.

— Я научился ценить тишину, — если это вообще можно так назвать.

— Тогда почему ты зарегистрировался в приложении для знакомств? Потому что тебе было скучно? — она ухмыляется.

— Скука не равнозначна одиночеству.

— Позволь не согласиться.

— Тогда почему ты зарегистрировалась в этом приложении?

— По той же причине, что и большинство людей, — она смотрит в окно, и я не могу разглядеть ее выражение лица, не отрывая глаз от дороги.

— Чтобы влюбиться?

— Именно, — в ее голосе слышится грусть, и у меня в груди появляется неприятное жжение.

— Тогда зачем ты тратишь свое время на фальшивые отношения?

Она так долго молчит, что мне уже начинает казаться, что она не ответит вовсе, но потом она начинает рассказывать о предписании о сносе, которое она получила из мэрии, о том, как Ричард повлиял на мэра в принятии решения относительно Лавандового переулка, и о соглашении о неразглашении, которое подписала ее мать.

К концу своего объяснения она начинает тяжело дышать и смотрит на меня глазами, блестящими от невыплаканных слез.

— Они не могут забрать у нас «Розы & Шипы». Мне все равно, что все говорят о том, что мы можем открыть его в другом месте — ничто не сможет заменить мою эмоциональную привязанность к магазину и мои общие с отцом воспоминания.

Я понимаю ее лучше, чем она может себе представить. И хотя я не смог спасти «Moirai», я могу спасти хотя бы это.

Я должен.

Я игнорирую жгучую боль.

— Мы не позволим им это сделать.

— Ты обещаешь? — в ее голосе слышны удивление, надежда и страх одновременно.

Я киваю.

— Если я стану мэром…

— Когда, — поправляет меня она.

Я понимаю, что улыбаюсь.

— Когда я стану мэром, я ни за что не позволю, чтобы такое произошло.

Она громко выдыхает, и напряжение в ее плечах спадает.

— Спасибо, — она тянется к моему бицепсу и сжимает его. — Ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать.

Как только она отстраняется, я скучаю по ее прикосновению.

— Почему ты не рассказала мне об этом с самого начала?

Она кусает нижнюю губу.

— Что? — спрашиваю я, когда она не отвечает.

— Я не доверяла тебе. И до сих пор не доверяю, но если мы хотим, чтобы у нас все получилось, нам нужно научиться доверять друг другу.

— Верно, — отвечаю я сдавленным голосом.

Она смотрит на меня, и по выражению ее лица я понимаю, что ее следующий вопрос мне не понравится.

— Почему ты баллотируешься в мэры?

Салон автомобиля сжимается вокруг меня.

— Мне важен этот город.

— Ладно, конечно. Я так и думала,