Изменой не считается - Юля Гром Страница 43

чего я больше боюсь — безразличия в Лешкиных глазах или того, что он вовсе не захочет меня видеть. Наконец, дрожащими пальцами пишу сообщение с просьбой выйти из дома. Оно прочитано, ответа нет. Проходит еще минут десять, прежде чем скрип медленно разъезжающихся ворот ускоряет сердечный ритм до запредельных скоростей. Выбегает Трюфель и радостно бросается ко мне.

— Мой красавец, хороший мальчик, — погладив пса, я медленно поднимаю взгляд на Лешку.

Капюшон от толстовки бросает тень на лицо, скрывая глаза. В руке сигарета. Вразвалочку подходит. Встав ко мне, боком облокачивается на машину.

— Привет, — голос спокойный.

— Обещал, что бросишь.

— Мы много чего друг другу обещали, — затянувшись, он выбрасывает окурок в траву. На секунду мелькают сбитые костяшки.

— Ты все свои обещания выполнил, кроме курения.

— Все мужики пиздаболы. Не верь им, — мне плохо видно его лицо. Я не понимаю, он сейчас говорит серьезно или с иронией.

— А я вот держусь.

— Молодец. Ты что-то хотела? Я тороплюсь, — звучит как выстрел.

— Хотела тебя поздравить с днем рождения. Это конфеты. Очень вкусные, — протягиваю коробку.

Лешка берет не глядя. Между нами туман и колючий холод.

— Спасибо.

— И еще конверт. Если наберешься смелости, открой его.

— Что в нем? — голос совсем чужой, но берет его из моих рук.

— Информация о твоей маме.

— Агата, — произносит на выдохе. — У тебя больше нет права залезать так глубоко мне в душу.

Делает несколько шагов по направлению к воротам.

— Сними капюшон. Я очень соскучилась по твоим глазам и ямочкам, — отчаянная попытка его остановить.

Он тормозит, резко сдергивает капюшон. Потом поворачивается и быстрым шагом идет на меня. Вжимает меня в машину, уткнувшись своим лбом в мой.

— Ты на хрена это сделала с нами? А? — его остекленевший взгляд мгновенно вспыхивает, отчего в коленях появляется сильная дрожь. — Чего тебе не хватало? — в голосе столько боли.

Лешка так близко, а мне больше не коснуться его настырных губ. И родные глаза больше не смотрят с теплотой.

— Леша, — застонав, я глажу его колючие щеки. — Поверь, пожалуйста. Я не была с ним. Кроме тебя, никого не было. Тимур силой меня поцеловал. Я люблю тебя. Безумно люблю, — говорю быстро, пока он не ушел, всхлипываю, вытираю слезы.

Зажмурившись, словно от боли, Ермаков отстраняется.

— Трюфель, идем, — командует он.

Пес гавкает и не двигается с места.

— Это что за бунт? Ко мне, я сказал, — голос уже строже.

— Иди, мой хороший, — погладив на прощание пса, смотрю, как он медленно идет к хозяину.

— Не стой тут, уезжай, — безразлично говорит Алексей. — Холодно, еще заболеешь.

Глава 59

— Лось, — садится рядом Эмилия. — Лосяра.

— Иди спать. Нет настроения праздновать. Миша тебя ждет, сейчас ворчать будет.

Эм старалась, заказала праздничный ужин, украсила шарами гостиную. А мне тошно на это все смотреть.

— Сейчас ты важнее, — кладет мне голову на плечо. — На тебе лица нет.

— Сколько надо времени, чтобы разлюбить?

— Всей жизни не хватит.

— Хреновые перспективы.

До сих пор перед глазами Агата, бледная, худая. Наверное, снова плохо ест, дурочка. Идиот, о чем я вообще думаю?! Ведь решил забыть ее.

— Иногда проще все простить, чем копаться в произошедшем.

— Я решил вспомнить, что у меня есть гордость.

— Ты хочешь быть счастливым или гордым?

— Иди спать, хочу один побыть, — нет сил видеть в ее глазах жалость и сочувствие.

Брожу без цели по дому. Не хочу спать. Ведь снова Агата приснится. Днем она в голове, ночью во снах. С ней трудно, без нее еще хуже.

Проверяю ребят на посту, смотрю камеры. Все спят, даже Трюфель дрыхнет, заняв половину моей постели. Пробую конфеты, которые подарила Агата, действительно очень вкусные. В груди ноет и скулит зверь на цепи. Увидел ее — и снова в душе пиздец полный. Ведь не хотел вообще выходить к ней, думал, вычеркну ее навсегда и забуду. А стоило ей позвонить, я пошел как теленок на привязи. Говорил с ней холодно. Сволочью теперь себя чувствую. До смерти хотелось ее обнять и в тоже время придушить.

У нас было будущее и семья. Сейчас ничего не осталось. У меня было столько планов на нас! Как идиот, старался делать ее счастливой каждый день. Горел на пределе возможностей. Сейчас проклинаю день, когда поверил в любовь. Для Агаты это лишь слова, а для меня навсегда. Вот такая у нас получилась сладкая история с горьким привкусом.

Сколько еще огнестрелов выдержит мое сердце? Каждый день борюсь с желанием написать или позвонить ей.

Если бы не она, я жил бы своей привычной жизнью и не парился. А теперь вот бесцельно брожу по дому и схожу с ума от ревности.

Я знаю свой недостаток. Иногда могу быть резким максималистом до паранойи. Либо Агата моя и только со мной идет не оглядываясь. Либо мне ничего не надо. Но я переоценил себя. Не думал, что буду подыхать без нее. Пусть занесет меня в черный список. Если снова встречу, ведь не остановить меня будет, боюсь, что сорвусь.

Смотрю на конверт. Открыть не решаюсь. Кручу в руках. Прислушиваюсь к себе. Вот зачем она сковырнула старую рану?! Сердце и так с трудом выдерживает. Набираю в легкие побольше воздуха и открываю конверт.

* * *

— Не скажешь, куда мы едем, да еще и без охраны? — вопрос брата заставляет оторваться от дороги.

— На кладбище.

— Поясни, — хмурится он.

— Наберись немного терпения.

— Ты ничего не рассказываешь, Лех. Словно живешь параллельной жизнью и пускать нас туда не хочешь.

— Не хочу, — пожимаю плечами. — Хвалиться, наверное, потому что нечем.

— Перед родными не нужно хвалиться. Я приму любую твою боль, ошибку, проеб. Ты же знаешь.

— Поверил, полюбил, разочаровался. Ну, это если коротко и без подробностей.

Брат пытается ответить мне что-то очень умное и философское, но я пресекаю. Мне хватает нравоучений от Эмилии.

Долго ищем могилу, в какой-то момент думаю, что все усилия напрасны. Кладбище очень старое и большое. Сторож пытается нам помочь, и только спустя час общими усилиями мы приходим в нужное место.

— Чья это могила?

— Моей мамы. Теперь я знаю о ней все, — провожу рукой по старому кресту, чувствую, как эмоции хлещут через край.

— Ты ведь не хотел ее искать, — брат снимает куртку и начинает выдергивать сорняки.

— Я и не искал. Так получилось. Надо памятник поставить, ограду, скамейку. Все самое лучшее для мамы сделаю.

— Ты простил ее?

* * *

Друзья, мы приближаемся к финалу истории. А пока приглашаю вас в мою новинку.

«Служебный роман с