Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева Страница 47

После. Это слово стало моим вторым именем. После того, как вы улетели. После того, как самолёт пропал. После того, как поиски прекратили. После того, как вас объявили погибшими. Я живу в этом "после", и иногда мне кажется, что я не справлюсь. Что я не смогу дышать, не смогу улыбаться, не смогу жить.

Но я живу. Я улыбаюсь. Я дышу.

Вы бы гордились мной, наверное. Или ругали за то, что я слишком серьёзная. Лера, ты бы сказала: "Расслабься, жизнь прекрасна". Женя, ты бы добавила: "Верь в чудо". Маша, ты бы обняла и сказала: "Ты справишься".

Я справлюсь. Я обещаю.

Я хочу рассказать вам о нём. О Кирилле. Том самом начальнике, которого я ненавидела два года. Помните, я рассказывала? Змей Горыныч, который не давал мне жить. Оказалось, он просто боялся одиночества. Как и я. Мы встретились на корпоративе, потом он пришёл в аэропорт, когда вас объявили пропавшими. Он был рядом всё это время. Он ждал, когда я смогу принять его. Он никуда не торопил.

Маша, ты бы сказала: "Ну наконец-то!" Женя, ты бы спросила: "Он красивый?" Лера, ты бы засмеялась: "Я же говорила, что работа не волк".

Он красивый. И добрый. И заботливый. У него есть сын, Миша, ему шесть. Он тоже ждёт. Ждёт маму, которая ушла и не вернулась. Мы с ним похожи. Мы оба ждём чуда, которое, наверное, не случится. Но мы не перестаём надеяться.

Я люблю его. Я не сразу поняла это. Думала, что это просто благодарность, просто страх остаться одной. Но нет. Это любовь. Настоящая. Такая, о которой вы мне рассказывали.

Я знаю, вы бы обрадовались. Вы всегда хотели, чтобы я была счастлива. И я счастлива. Несмотря на всё. Несмотря на то, что вас нет рядом. Несмотря на боль. Я счастлива. И мне стыдно в этом признаваться. Я чувствую себя предательницей. Как я могу быть счастлива, когда вас нет? Как я могу смеяться, когда вы, возможно, никогда не вернётесь?

Но я знаю, что вы бы не хотели, чтобы я страдала. Вы бы хотели, чтобы я жила. Смеялась. Любила. Вы бы сказали: "Живи за нас".

Я живу. За вас. За себя. За всех, кто нас любит.

Сегодня я была в аэропорту. Там, где вы регистрировались в тот вечер. Я принесла белые хризантемы, Маша, ты любила белые цветы. Я стояла и вспоминала, как вы смеялись, как обнимали меня, как говорили: "Мы скоро вернёмся". Вы не вернулись. И, наверное, не вернётесь никогда. Но я буду ждать. Всегда. Потому что Женя научила меня верить в чудеса. Потому что Лера научила меня не терять надежду. Потому что Маша научила меня не бояться.

Я встретила там женщину. Её дочь летела вашим рейсом. Она сказала: "Я каждый день жду чуда. И вы ждите, девочка, но не останавливайте жизнь". Я запомнила эти слова. Я не остановлю жизнь. Я буду жить. За вас.

Я скучаю. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Я смотрю на ваши фотографии, и мне кажется, что вы сейчас войдёте в дверь, засмеётесь, скажете: "Мы просто задержались". Но вы не входите. И я знаю, что не войдёте никогда.

Но я помню. Я помню ваши лица, ваши голоса, ваш смех. Я помню, как мы сидели в кафе, выбирали тур, спорили, смеялись. Я помню, как вы шли на посадку, оборачивались, махали мне рукой. Я помню всё. И буду помнить всегда.

Я не прощаюсь. Потому что вы со мной. Всегда. В каждом моём шаге, в каждой улыбке, в каждом вдохе. Вы — часть меня. И я буду жить так, чтобы вы гордились.

Спасибо вам. За то, что были. За то, что научили меня любить. За то, что сделали меня той, кто я есть.

Я люблю вас. Вечно».

Я закончила писать и долго смотрела на экран. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Они были нужны. Они очищали.

Я сохранила письмо в заметках. Я никогда не отправлю его. Никто его не прочитает. Но мне стало легче. Как будто я сказала всё, что копилось внутри два месяца. Как будто я попрощалась. Не с ними — с собой прежней. С той, которая боялась жить.

Я закрыла заметки, открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я набрала новое: «Сегодня я была в аэропорту. Принесла цветы. Встретила женщину, её дочь тоже летела вашим рейсом. Она сказала: "Ждите, но не останавливайте жизнь". Я не остановлю. Я буду жить. За вас. За себя. За всех, кто нас любит».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я убрала телефон, подошла к окну. За ним светало, и первые лучи солнца пробивались сквозь облака. Где-то там, над океаном, может быть, тоже вставало солнце. Может быть, они смотрели на него и думали обо мне.

Я достала телефон, набрала сообщение для Кирилла: «Я сегодня была в аэропорту. Принесла цветы. Встретила женщину, чья дочь летела тем рейсом. Она сказала: "Ждите, но не останавливайте жизнь". Я не остановлю. Я буду жить. С тобой».

Он ответил почти сразу: «Я знаю. Я всегда знал. Я люблю тебя. Приезжай к нам. Миша ждёт».

Я улыбнулась, убрала телефон. Оделась, вышла из дома. На улице было солнечно, и я впервые за долгое время почувствовала, как тепло разливается по телу. Не от солнца — от того, что внутри. От того, что я жива. Что я могу любить. Что я могу надеяться.

Я села в такси и назвала адрес. Не домой — к нему. К ним. К своей новой жизни, которая начиналась сегодня. В день, когда я научилась отпускать. Не их — свою боль. Свои страхи. Свою вину.

Я ехала по городу, смотрела на дома, на людей, на солнце, и думала о том, что жизнь продолжается. Что она всегда продолжается. Даже когда кажется, что она остановилась. Даже когда боль не проходит. Она продолжается. И мы продолжаемся в ней.

Впереди был новый день. И я знала, что справлюсь. Потому что я не одна. Потому что они со мной. Потому что я люблю. И меня любят.

Я достала