Алгоритм любви - Клаудиа Кэрролл Страница 48

Всех друг другу представили, и Айрис встала, чтобы пожать ему руку. Она возвышалась над Ронни, который, казалось, осматривал ее с ног до головы, чтобы полностью оценить ее размеры.

– Айрис – подруга Ким, – пояснила Конни, в то время как Ким, скрестив руки на груди, с недовольным видом стояла в дверном проеме. Очень на нее непохоже. – Точнее, они работают вместе.

– Не обижайтесь, Айрис, душечка, – заметил Ронни, – но вы не староваты для подружки Кей? То есть Ким?

– Ну что за обаяшка этот Ронни, а, – с едким сарказмом заметила Ким. Повисла секундная напряженная пауза, пока все пытались понять ее тон.

Затем внезапно Конни вновь ожила, поскорее потянула его из комнаты от греха подальше и направилась к выходу.

– Увидимся позже, девочки! Не ждите меня!

И снова воцарилось длительное молчание, прежде чем Ким заговорила снова.

– Не пойми меня неправильно, Айрис, – напряженно сказала она, снова садясь за кухонный стол. – В Analyzed есть куча всего крутого. Правда, много. Но мы выпустили этого джинна из бутылки. И за многое, мать его, ему придется ответить.

Глава двадцать первая

Конни

«Amore mio… tu sei quello per me…»[22]

– О боже, я так люблю эту песню! – завизжала Конни, как истинная бешеная фанатка. – Мой Джек всегда пел ее в душе. Ну, точнее, он пытался петь ее, потому что бедняге в детстве медведь на ухо наступил. По-английски это значит «ты для меня одна». Послушай ее, Ронни, разве не прекрасно?

– Открой окошко, милая, – сказал Ронни, суетясь вокруг нее, – чтобы было лучше слышно.

Они оба очень уютно сидели рядом друг с другом в фургончике: Ронни развалился на пассажирском сиденье, а Конни расположилась так, чтобы еще сильнее дернуть вниз окошко. Конечно, звуки ангельского голоса Андреа Бочелли тут же зазвучали громче и отчетливее, и Конни по-настоящему была на седьмом небе от счастья.

Это был волшебный вечер, и, прости господи, но Конни только и думала о том, как бы скорее рассказать обо всем этом Бетти. Из всех людей Бетти одна бы лопнула от зависти. Конечно же, они с Ронни, строго говоря, не были внутри самого стадиона Aviva, где проходил концерт, но Ронни неустанно ей напоминал, что, несмотря на это, у них все равно были самые лучшие места.

– И ты в любой момент можешь угоститься пачкой чипсов, если хочешь, – щедро предложил он ей. – Или холодненьким мороженым прямиком из морозилки. И за такой вечер мы не платим ни копейки, класс?

Но имейте в виду, когда они только приехали на парковку около стадиона, бедняге Ронни пришлось знатно попотеть. Честно слово, Конни никогда в своей жизни не видела ничего подобного. Едва только они приехали и нашли хорошее парковочное место для фургона, как около них образовалась целая очередь жаждущих перекусить картошкой, бургером или «пряным мешочком» перед шоу.

– Никогда бы не подумал, что любители классической музыки окажутся такими почитателями острых бургеров, а? – закричал ей Ронни из другой части фургончика, где он с ног сбивался, обжаривая еду, обслуживая покупателей, принимая наличные и давая сдачу. «Прямо театр одного актера», – подумала Конни. Конечно, как только она поняла, какой хаос творится вокруг него, она тут же предложила свою помощь.

– Имей в виду, я могу помочь! – сказала она, но Ронни, как истинный джентльмен, и слышать не хотел о том, чтобы втягивать ее в это.

– Ты что, с ума сошла, дорогая? – пошутил он, ужаснувшись одной только мысли. – Ты моя гостья, так что просто сиди спереди и наслаждайся фантой.

Но такая суматоха была не всегда, объяснил он ей. Его товарищ Барни обычно работал с ним плечом к плечу и вдвоем они, как правило, справлялись с ажиотажем перед шоу. Но, так как Ронни был сегодня на свидании «с подругой», Барни по-товарищески вручил ему свою связку ключей от фургончика, чтобы они с Конни могли побыть наедине и насладиться концертом.

– Барни не хотел быть третьим лишним, сама понимаешь, дорогая, – ободряюще пояснил ей Ронни. На протяжении всего концерта, когда спрос на картошку слегка поутих, они с Ронни изумительно проводили время. Между песнями, когда гремели аплодисменты, они душевно болтали о Джеке и покойной жене Ронни, Барбаре, а также о том, что бы они им сказали, увидь они их сейчас на свидании.

– Когда Ким впервые уговорила меня попробовать всю эту ерунду со знакомствами онлайн, – начала говорить Конни, когда толпа на стадионе взревела в перерыве между песнями, – мне ужасно все это не понравилось: было ощущение, как будто я изменяю моему бедному Джеку и памяти о нем, если ты меня понимаешь. Но потом, когда я встретила тебя…

Тут она прервалась, с нежностью глядя на Ронни. Он снова сидел рядом с ней, в водительском кресле, потягивая банку колы и настукивая пальцами по рулю в такт музыке.

– …я стала думать совершенно иначе, – закончила Конни свою мысль. – Потому что, мне кажется, вы с моим Джеком отлично бы поладили. Ты именно тот человек, с которым он с радостью разделил бы пинту пива.

– О, как это мило, – просиял Ронни ей в ответ.

– А что ты думаешь по поводу Барбары? Как думаешь: она бы одобрила, что ты снова ходишь на свидания?

– Упокой, Господь, ее душу, – сказал Ронни, крестясь. Он ненадолго замолчал и задумчиво посмотрел в лобовое стекло. Казалось, все его благодушное настроение испарилось. – Она ушла от нас слишком рано. Прошло уже шесть лет с тех пор, как ее не стало, но не проходит ни дня, чтобы я не проливал по ней слезы.

Он и сейчас проливал по ней слезы? Очевидно, так и было. Конни слегка сжала его руку в своей в знак утешения.

«Он еще не пережил это. Совсем».

Ей надо было иметь это в виду. Так, на тот случай, если этот маленький дружеский роман перерастет в нечто большее. Потому что, чем больше она узнавала Ронни, тем больше она мечтала, чтобы так и случилось.

Ведь нет ничего такого в том, чтобы просто надеяться, верно? ***

Нужно признать, что Андреа Бочелли совершенно точно стоил потраченных на него денег, и после не менее трех выходов на «бис», грандиозное шоу наконец-то подошло к своему громкому концу. Она оставил самое лучшее на конец, исполнив прекрасную песню The Prayer, услышав которую, Конни всегда плакала. Плакала от счастья, думала она, вытирая глаза и с благодарностью глядя через весь фургон на Ронни. От него пахло картошкой фри, уксусом и луковыми колечками, но ей было абсолютно все равно.

– Ну что ж, за работу, – сказал он, снова вскочив на ноги,