12 правил, чтобы не влюбиться - Сара Нэй Страница 5

– Какую часть ответа «нет» ты не понял? Возможно, твой убитый стероидами мозг не способен обработать это слово? – Она медленно отчеканила каждое слово – так, словно я не понимал человеческую речь.

– Ну, к слову, ты ни разу не сказала мне «нет». – Мои слова не произвели на нее никакого впечатления, но я не собирался сдаваться. – Просто быстрый чмок в губы, без языка. Будто птичка клюнула.

Она пропустила мою шутку мимо ушей. На ее лице не появилось ни малейшего намека на улыбку.

– Ладно. – Я нервно рассмеялся. – Если хочешь, с языком.

Она швырнула ручку на стол и переплела пальцы, в голубых глазах засверкали молнии.

– Прекрати!

Всего одно слово «прекрати». Ну что ж, даже я не настолько глуп, чтобы напирать дальше. Ну если только самую малость.

– Ну же, малышка. Не заставляй меня уходить как пес, поджавший свой длинный хвост.

Поняв мой намек, она быстро кинула заинтересованный взгляд на зону между моих ног, остановившись на промежности. Глаза девушки расширились – это выдало, что она не сразу осознала, куда смотрит. Если бы не это ее выражение, то я бы подумал, что мне почудилось.

Она поджала губы, размеренным движением спустила очки на переносицу немного вздернутого носика и презрительно стрельнула глазами через весь читальный зал на наш с друзьями стол.

– Понимаю, как все это выглядит с твоей стороны, но честно тебе говорю, мои намерения благородны. Мы просто развлекаемся. Нет ничего плохого в…

– Благородны? – Она резко сдернула свои розовые наушники и швырнула их на ноутбук. – Развлекаетесь? Но за чей счет?

Кстати о счетах… От взмаха ее руки, призванного оборвать мой ответ, зависит, получу ли я пятьсот долларов.

– Скажи мне вот что: ты подходишь ко мне, пытаешься заполучить поцелуй бог весть ради чего, и я должна прыгать от счастья, что привлекла твое внимание? Не смеши меня. Кем ты себя возомнил?

Я открыл было рот, чтобы ответить ей, но она резко перебила меня. Снова.

– Ты что-то получишь взамен от своих дружков? Значок с твоим именем, выведенным золотым курсивом? Лучшее парковочное место около дома на весь сентябрь?

Она хочет, чтобы я был прямолинейным? Что же, я могу.

– Я и правда кое-что получу, если ты меня поцелуешь. Пятьсот баксов. И честно говоря, мне есть куда потратить эти деньги.

Девушка облокотилась на спинку стула, качнувшись на нем так, как это делают парни.

– Так… то есть ты оторвал меня от учебы, чтобы развлечь своих недоразвитых соплеменников? И чтобы подзаработать, конечно.

– В целом да. – Я пожал плечами. – Пять сотен – сумма немаленькая.

После непродолжительной паузы началась самая настоящая очная ставка – мы пристально смотрели друг на друга, оценивая собеседника с неподдельным интересом. Девушка не скрывала, что внимательно рассматривает меня с ног до головы, однако выражение ее лица оставалось бесстрастным. Я заметил, как ее взгляд остановился на моем рельефном прессе. Сразу же почувствовал, когда она лениво скользнула им по моим плечам и помедлила, прежде чем переместиться к моим ногам, а точнее к месту, находящемуся ниже пояса. Наконец длинные темные ресницы, покрытые тушью, дрогнули. Безупречная бледная кожа покрылась румянцем. Она поджала пухлые губы, которые я просто не мог не приметить. Она была чертовски мила, если не брать в расчет этот строгий вид.

– Ты знаешь, что у тебя абсолютно непроницаемое лицо?

– Хм… Спасибо.

Я склонился к ней:

– Как тебя зовут?

В ответ девушка опять закатила глаза. Я пожал плечами, продемонстрировав безразличие.

– Если не скажешь, мне придется называть тебя мисс Горячая Библиотекарша.

Она пробежала глазами по моим накаченным рукам в татуировках.

– Видишь ту женщину с седыми волосами, в кардигане? Она еще делает опись всех словарей. Вот она и есть твоя горячая библиотекарша.

Теперь настал мой черед закатывать глаза.

– Она выглядит как ходячее клише. Но если подумать, вы очень похожи. Только тебе не хватает седых волос, морщин и занудных очков.

Услышав про очки, девушка многозначительно поправила оправу, обрамлявшую ее голубые глаза.

– Впрочем, это не так важно, ты все равно соответствуешь двум из трех признаков фригидности.

– Я не фригидная.

Я коснулся рукой своей шеи, притворяясь, что трогаю жемчуг, словно это на мне сейчас надето ожерелье.

– Почти что поверил тебе.

Она сузила глаза:

– Если ты пытаешься таким образом произвести впечатление, то у тебя совсем не получается. Ты же вроде выпрашивал у меня поцелуй?

– О, так ты обдумываешь мое предложение?

Девушка на секунду замерла, а потом взяла ручку и начала рассеянно выводить в тетради круги, о чем-то задумавшись.

– Ты бы удивился, скажи я «да»?

Я рассмеялся:

– Еще как!

– Кхм, хочу запомнить момент, когда все же скажу это… – Девушка покосилась на меня так, словно хотела запомнить каждую деталь этого странного разговора, а затем медленно произнесла: – Да. Я это обдумываю.

Ее слова застали меня врасплох. Я. Совсем. Этого. Не. Ожидал. Она серьезно?

– Правда? – выпалил я, резко вскинув брови. – Ты сейчас не прикалываешься надо мной?

– Да в целом почему нет? Триста долларов мне бы совсем не помешали.

Люди не очень часто меня удивляют, но мисс Горячая Библиотекарша… она меня шокировала.

– Что? Триста долларов?

Какого черта!

– Без обид, но я не отдам тебе бóльшую часть выигрыша. Это даже не обсуждается!

С самодовольной улыбкой она один за другим вставила в уши оба наушника.

– Что же, тогда до встречи, Оз.

Она снова склонилась над своими учебниками и перестала обращать на меня внимание. Я обреченно вздохнул:

– Ладно. Пятьдесят баксов.

– Двести пятьдесят.

Она даже не подняла голову, черт бы ее побрал!

– А ты не поцелуешь меня просто так?

– Конечно же нет. – Она вновь осмотрела меня сверху донизу с легким интересом: точеный торс, массивные бицепсы и татуировки… – Ты не в моем вкусе.

Лгунья.

– Зайка, ты бы не была в моем вкусе тоже, даже если бы сидела на этом стуле в одном лишь своем проклятом ожерелье.

Лжец.

– Боже, больше никогда не называй никого зайкой. Это звучит даже хуже, чем солнышко. Меня чуть не стошнило. – Она отстранилась от меня и продолжила делать записи в конспекте. Немного погодя она подняла голову и заглянула мне прямо в глаза. – И вот еще что: очень грубо говорить подобное.

– Что? Да ты сама перед этим сказала мне почти то же самое!

Пусть так, но, сказать по правде, когда она посмотрела на меня с сомнением и отстраненностью, я почувствовал себя полным ничтожеством. Даже несмотря на то, что это было сказано в ответ. Я испустил долгий протяжный вздох, прежде чем предложить ей достойную компенсацию за доставленные неудобства.

– Хорошо. Я отдам тебе половину.

Она недовольно поморщилась:

– И это твое извинение? Жалкие гроши?

Вот еще! Извинений эта зазнайка от меня не дождется.

– Ну, можешь и не соглашаться.

– Ладно. Я поцелую тебя, но только потому, что ты мне уже изрядно надоел.

– Ты только что лишила меня двухсот долларов!

– Двухсот пятидесяти.

Мы оценивающе смотрели друг на друга в тусклом свете библиотеки, и я заметил, что свет от настольных ламп придает сияние ее гладкой коже. Лицо в форме сердца озарялось теплым мягким светом. Тени затанцевали