Сдавайся снова, Александрова! - Лина Коваль Страница 5

Вполне допускаю, что ему не нравится.

Илья когда-то любил мои русые, длинные кудри до ягодиц. Еще до каскада, «счастья для волос» и ламинирования.

Улыбаюсь, потому что моя любимая шутка последних лет, что даже у моих волос есть счастье. А у меня нет….

Не скажу, что мы с Ильей жили на широкую ногу. Какие-то деньги всегда имелись, но, конечно, эмчеэсовцев совершенно не балуют частыми индексациями и большими премиями. Как и социальных работников.

Первое время жесткий тюнинг мне не требовался - молодость разделяла и властвовала. С юности я была стройной девушкой, с густыми волосами и чистым лицом.

В прямом смысле слова «рассыпаться» начала после вторых родов. Долго мечтала вернуть свою талию, но из-за сильного гормонального сбоя и выявившихся проблем с щитовидной железой, все попытки были безуспешными.

Илья не жаловался.

До поры до времени…

Но эта история, в которую я окунаться больше не хочу. Там больно, плохо пахнет и никакого желания смотреть на Александрова у меня не останется. Как и тихо-мирно общаться с ним.

После развода у меня появилось время для себя. Артем уже был подростком. Постоянно ездил на сборы и соревнования, а Настя, сильно привязанная к отцу, проводила много времени у него.

Мой дом опустел.

Я тогда много плакала, но слезы ушли, принеся за собой желание что-то делать. Жена - Ольга Александрова - умерла, но в ней родилась женщина, которая начала заново узнавать себя. Я занялась своим развитием, в моей жизни появился спорт, сосредоточилась на работе и меня довольно быстро повысили, что было немыслимо в браке.

- «Блэкджек», - громким голосом путает мои воспоминания Илья и выкидывает свои карты на стол.

Я пересчитываю.

Двадцать одно очко.

Черт.

- Сдавайся снова, Александрова… - говорит он, двигая ко мне карты.

Я на правах проигравшей, тасую колоду.

Неожиданно останавливаюсь.

- Что? - Илья приподнимает брови и разливает настойку.

- Как ты отнесся к знакомству Артема с Полиной? - выпаливаю быстро. - Всегда хотела спросить. Только честно.

- Я тебе никогда не врал.

- Александров, хватит… Мы снова поругаемся. На этот раз навсегда.

- Просто напомнил, - улыбается по-доброму. - Полина… Хорошая девушка. Конечно, разница в возрасте напрягла, но Артему нужна была такая - боевая подруга.

- Согласна.

- Напрягал ее бывший. Идиота кусок.

- Да, я тоже беспокоилась. Ну и честно… если честно и между нами, - придвигаюсь к столу и понижаю голос до сравнительно тихих децибел. - Я беспокоилась, как Тема будет взаимодействовать с ребенком. Мне по-матерински хотелось, чтобы он женился на девушке без детей. А еще я переживала, смогу ли я полюбить этого мальчика. Особенно сильно это проявлялось, когда Полина забеременела двойней.

- Меня больше смущал выбор имен, - усмехается Илья и, откинувшись на спинку стула, складывает ладони на груди и вытягивает ноги.

Я тоже ужасно хихикаю. Всему виной облепиха.

Старший сын Полины - Соломон, и невестка планировала распространить любовь к редким именам и на наших внуков.

- Ты о том, что она хотела назвать малышей Порфирий и Корнелий.

- Нет, - темные глаза округляются. - Я сдался на Науме и Родионе. Даже не думал, что там дальше были варианты похлеще.

- Их много было на самом деле, - смеюсь, потирая шею сзади. - Знаешь, с годами я научилась сразу не возражать, чтобы не ругаться…

- Рад, что все-таки научилась, - Илья опрокидывает содержимое стопки в себя и смачно закусывает долькой мандарина. - Сдавай давай, говорю.

Я выпрямляю плечи.

- Что-то скучно играть без интереса, - замечаю, разглядывая карты, и незаметно прячу туз под искусственную зелень в горшке.

Илья подвоха не ждет, поэтому пожимает плечами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Денег у меня с собой нет.

- У меня тоже нет налички.

- Фишки?...

- Где-то были, - я озираюсь. - Но вряд ли найду сейчас, после ремонта.

- Значит, надо придумать что-то вместо них, - Александров продолжает меня разглядывать.

- Да… - напрягаю память, изображая из себя невинное, не мухлюющее лицо. - Точно! - вскакиваю со стула, шулерски прихватывая еще одного туза.

По дороге в спальню прячу его надежном месте, куда Александров точно не доберется - в силиконовую вставку на груди.

В ногах и в животе разливается приятное тепло и небывалая легкость.

- Вот, - приношу подарочную коробку и ставлю ее в центр стола.

- Что это?...

- Наши фишки, - торжественно заявляю и отбрасываю крышку в сторону.

Илья наклоняется и… замирает.

А потом хохочет.

- Блядь.… - медленно, почти по буквам, сквозь смех произносит.

- Сам такой! - обиженно взмахиваю волосами… и начинаю распределять презервативы на две кучки.

Их тут примерно больше ста и вот везение - фольгированные упаковки как раз двух цветов. Красные и синие.

- Это мне Аленка с Милашкой подарили, - зачем-то оправдываюсь, сдувая пряди с лица и внимательно считая. - На сорокалетие…

«Чтоб потрахалась!» - заявили мне подружки без всякой иронии, но это я Илье не рассказываю.

Вот еще.

Обойдется...

 Глава 6. Ольга

- Правила все помнишь, Чума? - спрашивает Александров, все еще с опаской на меня посматривая.

Я деловито пригубляю настоечку. Вкусная, насыщенная, мозгоуносящая. Зря, наверное, я ее предложила.

Илья все больше и больше кажется мне симпатичным, хотя после развода я видеть его не могла.

- Оль?

- Разволновалась что-то, - касаюсь горящих щек.

За пятнадцать лет брака мы выработали свои правила игры.

Забыла ли я их?....

Вряд ли.

Странно, что он не забыл!

- Играем по очереди, - говорю серьезным тоном. - Раздаем по две карты, затем ставим ставки. У кого выпадает двадцать одно, тот забирает обе ставки себе. Если не у кого - каждый остается при своем. Блефовать… - многозначительно поднимаю брови, - можно, повышать ставки - можно, страховать свою ставку - не возбраняется, только в этом случае можно все потерять.

- Есть еще сплит, - напоминает Илья. - Если карты приходят одинаковые по количеству очков, их можно разделить на две руки и разделить ставку.

- Да… Разделить на две руки ты особенно любил…

Он сжимает зубы, спокойно принимая удар.

Я корю себя. Ну зачем это ворошить сейчас?...

- И еще можно сдаваться… - он договаривает тихо.

- Ни в моем вкусе сдаваться… - возражаю.

- Это я тоже помню, Оля, - его