Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская Страница 5

— Столько лет прошло, — сощуриваюсь, подсчитывая годы. — Наверное, она тебя забыла.

— Ничего, вспомнит, — хмыкает мама. — Мы переписывались недавно. Она обмолвилась, что у ее племянника лыжный курорт и отель в Магаданской области. Огромная территория, большие перспективы, инвестиции. Всех сотрудников обеспечивают жильем и даже трехразовым питанием. «Все включено», как в лучших отелях Турции! Заселяйся и живи. К ним ехать никто не хочет в такую глушь, а тебе как раз спрятаться надо.

— Хочешь сказать, им требуется медик?

— Почти, — загадочно роняет и отводит взгляд. — Ветеринар.

— И как ты себе это представляешь? Совсем не мой профиль. У меня даже диплома нет….

— Не проблема. С бумажкой отец поможет. Не зря же он декан факультета ветеринарной медицины.

Поперхнувшись чаем, папа возмущенно хватает ртом воздух. Надевает очки, чтобы лучше нас видеть, и часто моргает, удивляясь такому наглому предложению. Он у нас самых честных правил, ни разу взятки от студентов не брал, а его собственная жена на подделку документов толкает.

— Дамы, вы не ошалели? — отдышавшись, выдает он наконец. — Хотите меня под монастырь подвести?

— Витя, посуди сам! Кто в Магадане будет ее диплом проверять? Он нужен для галочки. На деле, так и проваляется в отделе кадров, пока не покроется пылью. Впереди новогодние каникулы, а через три месяца Лиза вернется в Москву.

— Допустим... Но какой из нее ветеринар? Всех животных угробит за это время. Тайга опустеет.

— Ты будешь консультировать ее онлайн. К тому же, ты сам только что про корову и шашлык нам вещал, — мама упирает руки в бока, но отец непреклонен. — Основное место работы — питомник сибирских хаски, а они живучие и неприхотливые. Недаром говорят, заживет как на собаке.

— Я в этой авантюре не участвую, — поднимает руки папа в знак протеста.

— Я тем более! — повышаю голос.

— Мне нравятся хаски, они умные и добрые, — мечтательно вздыхает Никитка.

— Нет, — хором отвечаем мы с отцом и синхронно качаем головами, как два болванчика.

— Мое дело предложить, — обиженно отворачивается мама. Но не умолкает. — Один звонок — и Анька тебя примет, как свою, разместит, а в случае чего подстрахует. Познакомит с хозяином питомника, который у них по совместительству начальник службы безопасности и правая рука ее племянника. Правда, он бирюк нелюдимый, но ты с престарелым Золотаревым общий язык как — то нашла, значит, и с этим справишься.

— Мне кажется, это все происходит не со мной, — растерянно бормочу, опускаясь на стул и массируя пальцами виски. — Надо проснуться. Ущипните меня!.. Ай, мам! — вскрикиваю, когда она воспринимает мою просьбу буквально и оставляет красный след на руке.

— Танечка, ты что — то разошлась. Опять свои конфеты с ликером ела, пока мы не видим? — ехидно поддевает ее папа.

— Я о дочери нашей беспокоюсь! Если она останется в столице, ее Золотарев сожрет и не подавится. Ты же сам это понимаешь, Вить, — с мольбой смотрит на мужа.

— Понимаю, — сдается он, а я погружаюсь в состояние ступора, как будто они говорят не обо мне. — Но Магадан, тайга, ветеринария… Все это похоже на какую — то страшную сказку. Для взрослых.

— Если ей не понравится, сразу же вернется! И мы поищем другие варианты, которых я пока не вижу, — добавляет с нажимом. — Никитку можем у нас оставить, пока Лизка там освоится…

— Нет, я с мамой поеду! Женщину одну отпускать нельзя, она всегда должна быть под защитой, — неожиданно становится в позу сын, и я прыскаю от смеха.

— Мой смелый мальчик, ну, куда же я без тебя? — широко улыбаюсь и расцеловываю его. — Значит, едем в Магадан? — уточняю неуверенно.

Надеюсь, что родители посмеются надо мной и признаются, что меня снимала скрытая камера. Однако этого не происходит. Они пристально изучают меня, заговорщически переглядываются и вдруг… одновременно кивают.

Я сопротивляюсь до последнего, но несколько дней спустя меня догоняет очередной «подарок» от Золотарева, который ставит крест на моей карьере акушера — гинеколога. Мне официально приостанавливают право заниматься медицинской деятельностью.

Я окончательно сломлена.

Внутри все выгорает дотла, кроме слепого, отчаянного упрямства, которое тлеет на пепелище. Вместо того чтобы падать мужу в ноги, извиняться и умолять его вернуть все, как было, я совершаю прыжок веры. В неизвестность.

Жизнь ставит меня на четвереньки, видимо, чтобы хаски приняли за свою, и отправляет прямым рейсом в Магадан. К таинственному таежному бирюку, от решения которого теперь зависит наше с сыном будущее. Разве может быть хуже?

Может…

Глава 4

Магаданская область

Дикарев

«У тебя есть сын. В новогоднюю ночь ему исполнится семь. Найди его».

Дисплей мигает и гаснет, покрываясь липкими снежинками. Стянув перчатку, я смахиваю их пальцем, встряхиваю старый телефон, который не выдерживает суровых морозов. С прищуром изучаю номер, откуда пришло сообщение.

Код московский.

Если это шутка, то очень злая и неудачная. У меня нет ни семьи, ни детей. И не предвидится.

«Вы ошиблись номером», — быстро печатаю в ответ. Отправляю с трудом, потому что связь сбоит, а вместе с ней тарахтит заклинивший мотор в груди.

Почти восемь лет назад я вынужден был оставить свою прошлую жизнь в Москве — и приехать снежную тайгу, где меня никто не знает. Служба в силовых структурах накрылась медным тазом, очередное звание обернулось пинком под зад, и меня столкнули с карьерной лестницы прямиком в глубокую задницу. Всему виной жесткая подстава от влиятельного отца девушки, которую я любил и которой доверял. Причем она была в курсе.

С тех пор никаких баб, тем более столичных. Зарекся иметь с ними дело.

Подлое племя.

«Это правда, Тихон. Я родила мальчика и отказалась от него. Ты должен его найти!»

Ишь ты, должен! Я одиночка и давно никому ничего не должен! Только себе.

На расстоянии тошнит от этой капризной требовательности. И от лжи, которую я на дух не переношу. Выругавшись, я нажимаю на кнопку вызова, чтобы лично послать шутника грубым матом.

В трубке скрипит, икает и трещит. Женский голос пытается пробиться сквозь шум и щелчки, но ни слова не разобрать. Сигнал глушится, ещё и побочные голоса отвлекают.

— Мужи — ик! — доносится жалобный вой, на который сразу же откликается мой белый хаски. Грозный лай эхом разносится по тайге, распугав последних птиц, оставшихся зимовать. — Скажи, сколько?

— За незаконную охоту предусмотрено наказание… — протягиваю ворчливым менторским тоном, — в виде штрафа в размере