Пиратки - Пенелопа Дуглас Страница 6

– Выходи, – говорю я ему, чтобы он услышал сквозь наушники.

Я знаю, что я не важнее его девушки – или той, что была до неё, или той, что была до той, – но я важнее всех остальных. Я не из команды Кейда. Я семья, даже если мы не кровные родственники.

Столи закатывает глаза, выскальзывает из кабины и спрыгивает вниз, и они оба забираются на заднее сиденье с Дирком. Вскарабкавшись в приподнятую кабину, я захлопываю дверь и пристёгиваюсь, пока Кейд заводит двигатель. Из динамиков льётся музыка, всегда слишком громкая, чтобы можно было разговаривать, – так он и предпочитает. Я убавляю громкость, а он давит на газ, и пикап вырывается с парковки.

Никто не разговаривает, но я вижу краем глаза, как сзади светится экран телефона Дирка. Его одеколон заполняет салон, и я всегда ему за это благодарна, потому что он перебивает запах пота и лёгкий сладковатый оттенок, без сомнения, от фруктовых презервативов Кейда, которые я однажды нашла в бардачке.

Я ковыряю ноготь.

– Думаешь, Хантер будет там?

Кейд просто пожимает плечами.

– В любом случае мы его поймаем.

Я не могу сдержать улыбку. Такой самоуверенный. Хантер не уступал нам ни на дюйм больше года, чтобы вдруг позволить затащить себя домой сегодня вечером. Он должен быть идиотом, чтобы не просчитать ход Кейда.

– Что?

Я оглядываюсь и вижу, как Кейд смотрит на меня. Прячу улыбку и отворачиваюсь.

– Ничего.

Я чувствую, как трое сзади делают вид, что не слушают, пока двое листают телефоны, а Столи закидывает голову, отпивая из фляжки, которую мне не видно. Но я слышу, как плещется жидкость.

– Что с твоим лицом? – спрашивает Кейд.

Откинувшись в кресле, одной рукой на руле, он берёт меня другой за подбородок и поворачивает лицо, чтобы рассмотреть царапины. Под кожей разливается тепло.

– Всё в порядке, – бормочу я.

Подбородок покалывает, но я не проверяю, течёт ли ещё кровь. Должно быть, не так уж и плохо. Родители не заметили.

– Ты можешь покалечиться, – говорит он.

Я отстраняюсь, снова поворачиваясь вперёд.

– Я сказала, всё в порядке.

– И потом будешь шесть месяцев в гипсе, – продолжает он, – заново учиться ходить, придется забыть про гонки…

Я поворачиваюсь к нему, но мой тон также спокоен, как когда я заказываю завтрак.

– Прекрати.

Учитывая количество дурацких вещей, которые вытворяет он сам, его аргументы для меня не имеют веса.

Но со своего места вмешивается Столи.

– Он прав, Дилан. Если твой отец сказал «нет», то…

– Эй, заткнись, – рявкает Кейд, бросая взгляд на друга в зеркало заднего вида. – Это семейное дело. Не разговаривай с моей кузиной в таком тоне.

Я почесываю бровь, хотя она не чешется. Столи закрывает рот, и в пикапе воцаряется тишина.

Раньше мне нравилось, когда Кейд вот так защищал свою территорию. Это заставляло чувствовать себя важной. Теперь он так делает редко. Не после той ссоры с Хантером в прошлом году.

Я даже не знаю, что случилось той ночью. В мгновение ока всё изменилось, но для меня это не так уж драматично. Они всегда были на ножах. Я привыкла.

Но никто не ожидал, что Хантер наконец уйдёт.

Может, нам стоило это предвидеть. Я упустила этот момент.

– Эй. – Кейд взъерошивает мне волосы, как это сделал бы с младшей кузиной. – Я просто беспокоюсь о тебе, ладно? – Он понижает голос. – Мужики в тех кругах не будут относиться к тебе по–человечески. Я не хочу, чтобы ты была рядом с этим дерьмом.

Я смотрю на него, и гнев понемногу отпускает. Он сказал это тихо, потому что ему вообще было трудно это произнести. Жаль, что он редко бывает таким.

Но тут он замечает что–то на пальцах и морщится, глядя на то место, где касался моей головы, и вытирает руку о джинсы.

– Это грязь?

Наверное, плохо смыла.

Я опускаю глаза на колени и вместо этого спрашиваю:

– Ты когда–нибудь смотрел, как я езжу?

Не знаю, откуда взялся этот вопрос, но он только что пришёл мне в голову.

– Что? – переспрашивает он.

Я смотрю на него: его светлые волосы всегда уложены, как в винтажной рекламе Ralph Lauren, а румянец на щеках делает кожу более золотистой, чем она есть на самом деле. Он выглядит так постоянно, с наступлением прохлады и проведя на улице как можно больше времени.

– Когда я раньше гоняла по трассе на своей машине, – объясняю я. – Ты смотрел?

Его рот открывается и закрывается, пока он смотрит на дорогу, и наконец он пожимает плечами.

– Да. – Он кивает. – Да, конечно, я видел, как ты гоняешь. С чего ты это спросила?

Он никогда не смотрит. Он появляется, тусуется на трассе, тайком пьёт пиво за палатками с мерчем со своими друзьями…

Я должна ходить на его игры. Но он никогда не смотрит, как я езжу.

Он прибавляет музыку, а я смотрю в окно, мимо пролетают деревья, листья которых осыпаются дождём вокруг нас.

Кейд, Хоук, мой отец… Мой последний год в школе должен быть невероятным, но в горле стоит комок, и оно кажется узким, как соломинка.

Лунный свет поблёскивает на реке внизу справа, я выглядываю в окно, через обрыв, на редкие огоньки Уэстона. В чёрном небе высятся силосные башни заброшенных фабрик, кое–где ещё горят старые фонари вокруг складов. На холме или в переулке внезапно вспыхивает и гаснет свет, и я улыбаюсь про себя, потому что Аро объясняла, что они с датчиками движения. Освещение для безопасности, чтобы не пускать нарушителей на частную территорию или в заброшенные здания. Однажды ночью она привозила меня сюда посмотреть, как движутся постоянные нелегальные нарушители, оставляя за собой след из включающихся огней. Было даже забавно, потому что ни разу, как бы ярко они ни светили в местах, где им быть не положено, я не видела ни одного синего или красного проблескового маячка полицейской машины.

Кейд останавливает пикап посреди перекрёстка на три дороги. Со стороны впереди к нам подъезжают машины из Сэнт–Мэтта, а Уэстон появится на мосту справа. В такое время ночи других машин здесь не будет.

Оставив двигатель работать и фары включенными, он открывает свою дверь.

– Пошли, – говорит он нам.