Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! - Анна Кривенко Страница 6

Серьга. Пропала!

Я бросилась к зеркалу, убедилась, что ухо действительно голое. Серебряная, любимая, хоть и не особо дорогая, но памятная. Облазила весь номер, заглядывая под убогую кровать, отодвигая скрипучий комод, шаря по застиранным простыням и даже проверяя душевую. Нигде. Ни-че-го. Пропала. Просто испарилась.

Первая мысль — тот самый ночной придурок, это он! Неужели вор? Но кому нужна всего лишь серебряная серьга, да еще и одна?

Внутри всё закипало от злости. Злилась не столько из-за серьги, сколько из-за собственного бессилия.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилась отфотошопленное изображение круглолицей брюнетки с пухлыми губами. Танька! Вот только её сейчас мне и не хватало. Но я всё же ответила:

— Привет, — голос у меня был хриплый, будто я курила всю ночь.

— Привет. Где ты? Я не понимаю, что происходит. Ко мне дошли слухи, что ты разругалась с мужем…

Я тихонько выругалась.

— Откуда слухи? — осведомилась раздраженно.

— Ну… — немного смутилась Таня. — В общем, Машка твоя звонила…

Я тяжело выдохнула.

— Понятно. И что она сказала?

— В общем-то ничего особенного. Просто, что ты ушла из дома. Позвонила-то она как раз для того, чтобы тебя найти…

— Ладно, проехали, — отмахнулась я. — В общем… да. Я уехала. От Егора. Навсегда.

После неловкой паузы Танька вдруг резко и почти по-командирски заявила:

— Слушай сюда. У меня есть дача. Коттедж на окраине города, район супер. Живи там сколько надо. Дом пустой — мы на два месяца на острова улетаем, а потом, естественно, нам не до дочи. Так что пользуйся.

Я изумилась. Неужели не начнет расспрашивать подробности? Но Таня не стала. Я впервые осознала, что она очень чуткий человек…

— Спасибо… — пробормотала несколько смущенно. Её забота растрогала…

— Да ладно… — в ответ неловко бросила подруга. — Заскочи ко мне на работу, я дам тебе ключи и адрес. Там всё есть, даже холодильник полный! Так что живи — не хочу!

Я чуть не расплакалась, но лишь беззвучно всхлипнула. Убегать на курорты и смотреть, как счастливые парочки жмутся друг к другу на пляже, мне на самом деле было невыносимо. А вот возможность спрятаться на даче с книгами, тишиной и стенами, которые не знают предательства — выглядела, как спасение.

Я быстро собралась, расплатилась с вечно недовольной старушкой-администраторшей, которая с порога начала бурчать про израсходованное мыло, воду, и вообще слишком поздний выезд. Я вежливо кивала, совершенно не слушая это брюзжание. Чемоданы гремели по лестнице, особенно тот, что был без одного колёсика — но теперь мне было всё равно.

С Танькой встретились у неё в офисе. Она вынырнула в коридор, суетливо огляделась и вручила мне ключи. Невысокая, крепко сбитая, с остреньким носом и вечно напряжённым лицом, Таня напомнила мне мягкую плюшевую игрушку, которую захотелось заобнимать.

— Там и постель свежая, и продукты я сама загрузила. Ещё мы с Димкой оставили немного вина и даже мороженое, если что. Будь как дома!

— Спасибо тебе… — я не знала, что ещё сказать, поэтому подошла и поцеловала ее в щеку. — Это очень… вовремя.

— Кстати, — улыбнулась она вдруг заговорщически. — Знаешь, почему нас в этом году дача пустует? Серёже дали повышение, представляешь! У нас в адвокатской фирме новый директор, шикарный такой мужчина, знаешь, из тех, что может наизусть цитировать Гражданский кодекс без запинки. Так вот — он продвинул Серёжу за одну большое и успешное дело. Здорово, правда?

Я, конечно, порадовалась за подругу, но тут же почувствовала, как собственное сердце болезненно сжалось: у неё всё в гору, а у меня — в тартарары. Но я улыбнулась. Искренне. И поехала.

Коттедж Тани оказался настоящим подарком судьбы. Дом был небольшой, но построенный с явным вкусом и достатком. Стены — из красного кирпича, крыша — черепичная, в саду ухоженные клумбы и газон, как из журналов. Внутри — просторный холл, кухня, гостиная, спальня, камин, даже библиотечная зона со стеллажами и мягким креслом.

А рядом — дачи других местных. Хотя какие это, к чёрту, дачи! Настоящие дворцы. Белоснежные особняки, с фонтанами и колоннами, с охраной и ковкой на воротах. Я стояла с чемоданами на веранде, смотрела на всё это богатство и думала: сколько же нужно денег, чтобы построить ТАКОЕ… просто чтобы иногда приезжать сюда на выходные???

Устроившись кое-как, я вновь застыла в холле, разглядывая лестницу, уютный ковёр, шкафчик с вазой у входа. Впервые за много дней я почувствовала, что плечи расслабились, как будто их наконец отпустили невидимые тиски.

Я здесь. Я одна. Мне никто ничего не скажет, никто не предаст. Здесь я могу быть сама собой…

Подумать.

Оценить, отчего жизнь у меня такая паршивая…

Боль никуда не делась. Она просто затаилась. Замерла где-то глубоко внутри, как зверь в засаде, готовый вцепиться в меня снова — внезапно, беспощадно, в самый тяжелый момент, когда я окажусь особенно уязвима.

Первый день в доме прошёл… спокойно. Не счастливо, нет. Не радостно. Просто — тихо. Так, как давно не было. Я всеми силами старалась ни о чём не думать. Занимала себя, как могла: разбирала сумки, переставляла книги на полке, ходила по комнатам, подолгу рассматривала картины на стенах, даже поливала цветы, хотя понятия не имела, нуждаются ли они в этом.

Открыв холодильник, я увидела столько продуктов, что можно было целую роту солдат кормить дня три. Всё свежее, не дешевое. Даже молоко в мягком пакете с красной полосой — такой маркой в детстве мама всегда покупала. И вот стою я с этим пакетом в руке, уже собираясь налить его в кружку, и вдруг в разуме всплывает картина: Машка, мелкая заноза в заднице, стоит передо мной, вся покрытая мелкой сыпью. Потому что у нее вдруг обнаружилась аллергия на это молоко…

Я поспешно поставила пакет обратно и захлопнула дверцу холодильника. Сердце бешено стучало в груди.

Чуть позже пошла в душ. Хотелось просто смыть с себя эту тревожную липкость, накопившуюся за последние дни. Открыла шкафчик в ванной — и наткнулась на бутылочку шампуня. Серо-голубая, с изображением лаванды. Я замерла. Именно такой Маша покупала себе всегда. «Лаванда — запах детства», — шутила она,