Клятва дьявола - М. Джеймс Страница 68

руки сжимают простыни. Я хочу к ней. Все мои инстинкты кричат, что нужно встать, пройти по коридору, взломать этот хлипкий замок и проскользнуть в её комнату. Я хочу забраться в постель рядом с ней, притянуть её к себе, почувствовать, как её тело прижимается к моему. Я хочу взять её без остатка, а потом обнять, пока она спит, и показать, что теперь она в безопасности, и что со мной она всегда будет в безопасности.

Я хочу наполнить её своей спермой, чтобы она истекала ею каждый миг.

От этой мысли мой член пульсирует, а яйца болят от слишком сильного и долгого возбуждения.

До сегодняшнего дня я никогда не трахал женщину без презерватива. Никогда не чувствовал, как горячая, влажная, бархатистая киска обхватывает мой член без тонкой преграды между нами. Я никогда раньше не кончал в женщину.

Я приберёг всё это для неё. И это было чертовски восхитительно. Я хочу снова испытать это чувство, граничащее с безумием. Я хочу снова почувствовать, как она скользит по моему твёрдому члену, хочу наполнить её своим семенем, услышать её стоны, ощутить, как она сжимает меня...

Но я не двигаюсь. Ей нужно пространство. Ей нужно время, чтобы осознать случившееся, понять, что бояться нечего. Завтра я заставлю её увидеть. Завтра я найду слова, чтобы объяснить, что то, что происходит между нами, — это не неправильно, не ненормально, не то, что она считает насилием. Это просто... неизбежно.

Некоторым вещам просто суждено случиться.

Я продолжаю поглаживать себя, моя рука скользит по члену, я вот-вот кончу. Я ненасытен, мне никогда не будет достаточно. Только это удерживает меня от того, чтобы спуститься вниз и снова её трахнуть. Это — ощущение её возбуждения на моей ладони и воспоминания о её оргазмах, о том, каково это было — войти в неё, почувствовать, как она кончает, прямо перед тем, как я...

Мой член пульсирует и извергается, наполняя меня спермой, а я продолжаю мастурбировать, смешивая свою сперму с её, пока мой член не становится скользким от нас обоих. Я двигаю бёдрами вверх, трахая себя кулаком, и стону, произнося её имя. Меня накрывает волна удовольствия, которое и близко не сравнится с тем, что я чувствовал, когда был внутри неё.

Я поворачиваю голову и смотрю на часы. 2:34 ночи. Она уже несколько часов заперта в той комнате. Она спит? Или она, как и я, лежит без сна, вспоминая наш поцелуй, ощущение меня внутри себя, пытаясь понять, что она чувствует?

Я представляю её на кровати для гостей, свернувшуюся калачиком на боку, с распущенными по подушке тёмными волосами. Нашла ли она пижаму, которую я ей купил, или спит в нижнем белье? Или спит голой? Моя сперма всё ещё на её бёдрах и внутри неё, или она её смыла? От этой мысли у меня учащается пульс. Я столько раз представлял её в своём доме, но реальность оказалась намного лучше, чем фантазии. Она здесь. Под моей крышей. В моём доме.

Моя.

Если она и смыла мою сперму, то очень скоро снова будет вся в ней.

Чувство собственничества, которое меня переполняет, наверное, должно меня настораживать, но я уже прошёл этот этап, когда можно было беспокоиться о том, стоит ли останавливаться. Теперь уже ничего не поделаешь. Я никогда не умел отказывать себе в том, чего хочу, и никогда не хотел ничего так сильно, как Мару. Ни империи, которую я построил, ни власти, которой я добился, ни уважения, которым я пользовался. Всё это ничего не значит по сравнению с женщиной, которая спит в соседней комнате.

Я встаю и иду в душ, чтобы привести себя в порядок, и некоторое время стою под горячими струями воды, неохотно смывая с себя её запах, затем надеваю свободные штаны и возвращаюсь в постель в надежде немного поспать. Я понятия не имею, получится ли у меня это. Лежать здесь, так близко и в то же время так далеко от неё, — это новая форма пытки.

На тумбочке вибрирует телефон, отвлекая меня от мыслей. Я тянусь за ним, уже зная, кто это.

Казимир: обновили информацию о передвижениях Сергея. Позвони, когда сможешь.

Я резко сажусь, насторожившись. Поцелуй, присутствие Мары в моём доме, то, как я только что заявил на неё права, всё это было временным отвлечением от реальной угрозы, которая привела её сюда в первую очередь. Сергей не бросает пустых угроз, и его интерес к Маре не исчезнет только потому, что теперь она под моей защитой.

Во всяком случае, это делает её более ценной для него.

Я переодеваюсь и спускаюсь по лестнице в свой кабинет. В пентхаусе тихо, слышен лишь приглушенный шум города далеко внизу. Я замираю у двери гостевой комнаты, моя рука зависает над ручкой. Я мог бы открыть её так же легко. Замок — это просто формальность, символическое ограждение личного пространства, которое я могу обойти за считаные секунды.

Но я этого не делаю. Пока нет.

В кабинете я закрываю дверь и звоню Казимиру. Он отвечает после первого же гудка.

— Что происходит? — Спрашиваю я, усаживаясь в кожаное кресло за своим столом.

— Сергей не терял времени. — Голос Казимира звучит устало. — Он заручился поддержкой итальянцев, связался с некоторыми из своих независимых партнёров. Он что-то замышляет.

— А что с Марой?

— Он знает, что ты забрал девушку, и пытается понять, зачем. Говорят, он предлагает солидное вознаграждение за любую информацию о ней. Кто она такая, что она для тебя значит, откуда она взялась.

Я чувствую, как сжимаются мои челюсти.

— Кто-нибудь проболтался?

— Пока нет. Но это лишь вопрос времени. Ты знаешь, как это работает — у каждого есть своя цена.

Я знаю. Я сам не раз прибегал к этому принципу. Преданность — такой же товар, как и любой другой, её покупают и продают тому, кто больше заплатит.

— Усильте наблюдение за всеми операциями Сергея, — сухо говорю я, постукивая пальцами по столу. — Я хочу знать о каждом его шаге, о каждом разговоре, который вы можете прослушать. И усильте охрану здания, в котором я нахожусь. Удвойте количество охранников, добавьте ещё один уровень контроля доступа. Никто не приближается к этому зданию ближе чем на сто футов, не предупредив нас.

На другом конце провода повисает пауза. Затем Казимир осторожно произносит:

— Илья. Ты знаешь, что я тебя уважаю. Ты знаешь, что я последую за тобой хоть в ад, если ты попросишь.

— Но? — Я стискиваю зубы.

— Но держать её