Пиратки - Пенелопа Дуглас Страница 8

– Дилан, чёрт возьми, – рычит Кейд. – Ты покалечишься.

Он говорит те же слова, что говорил пять минут назад про гонки.

Я сопротивляюсь желанию оглянуться на него, пока мы пересекаем мост, потому что в его голосе звучит почти такая злость, что он готов прийти и забрать меня обратно.

Позволила бы я ему? Возможно, раньше – да. Кейд любил дёргать за ниточки, и его притяжение всегда было сильным.

Хантер был добрым. Кейд уделял внимание по стольку по скольку.

Я всегда думала, что Хантер будет рядом.

Кейд был иногда так громок, что я не слышала ничего больше. Хантер снимал наушники, чтобы услышать меня.

Но Хантер исчез, и я не знаю, зачем я нужна Кейду. Единственное, что теперь приносит удовольствие, – это гонки.

Воздух пронзает звон монет, когда все четверо студентов из Уэстона бросают их через край моста в воду внизу.

Плата за проход.

Жертвоприношение девушке, всё ещё запертой в машине на дне реки.

По легенде, она тоже была из Шелбурн–Фоллз. Единственная другая женщина, которую мы обменяли.

И Уэстон так и не вернул её. Вот почему мы больше не обмениваемся женщинами.

До меня. До сегодняшней ночи.

Меня впихивают в старый пикап. Фэрроу садится за руль спереди, а я втиснута на заднем сиденье между двумя девушками. Он заводит двигатель, и мы срываемся с места, удаляясь от доков и складов. Я пытаюсь улыбнуться под изолентой. Две недели, сама по себе, занимаясь своим делом, не на побегушках ни у кого.

Когда мой отец или Кейд будут искать меня, меня впервые не окажется на месте.

Телефон отзывается уведомлением, я сую скованные наручниками руки в карман, с трудом вытаскивая его.

Разблокировав экран, я вижу сообщение от Хантера. Сердце падает вниз.

Хантер: Это… было ошибкой.

Глава 2. Дилан

Я изучаю слова на экране.

О чём он говорит?

Он что…

Он здесь? Я мечусь взглядом по салону машины, скользя по одному лицу за другим, затем смотрю в окна, озираюсь через оба плеча.

Но я не вижу Хантера в машине, и за нами не следует никаких других машин.

Как он увидел обмен?

Я вдыхаю через нос, большой палец на мгновение зависает над экраном, а затем печатаю.

Но вместо того, чтобы спросить «Могу я тебя увидеть?», как я спрашивала раньше, я пишу:

Дилан: Где ты?

Где он, чёрт возьми? Почему он пишет мне сейчас? После всего этого времени?

Появляется уведомление о прочтении, но он не отвечает.

Конечно. Я почти хочу заблокировать его номер. Ему не позволено появляться сегодня вечером. Теперь, когда я уезжаю.

Бек солгал? Хантер был в одной из машин Сэнт–Мэтт и всё это время наблюдал?

– У нас не было девушки в обмене пленными с… – размышляет парень на пассажирском сиденье, сверяясь с Фэрроу. – С каких пор?

– Ты знаешь, с каких, – отвечает Фэрроу Келли, одной рукой сжимая руль, а другой копаясь в заднем кармане.

Он достаёт телефон, который, как я слышу, вибрирует.

Другой ухмыляется, глядя на меня.

– О да, – мурлычет он. – Та самая.

Та самая.

Единственная другая Пиратка, которую обменяли, и которая, по легенде, погибла здесь.

Я срываю изоленту со рта.

Они думают, что со мной что–то случится. С меня хватит.

– Фэрроу, верно? – спрашиваю я, встречаясь взглядом с водителем в зеркале заднего вида, когда он отрывается от телефона. – Я знаю тебя. Футбольная звезда, капитан команды… – Я делаю паузу, а затем говорю вполголоса: – Но это нечестно, ведь ты был капитаном и в прошлом году… который… был… в… прошлом… году.

В его глазах вспыхивает огонёк, и я интересуюсь, не провалил ли он прошлый семестр, чтобы сыграть ещё один сезон.

Я поворачиваюсь к Корал Лапински справа, опуская взгляд на галстук, обмотанный вокруг её запястья раз за разом, словно браслет.

– Я смотрела, как ты бежала на региональных соревнованиях прошлой весной. Одна из самых быстрых в штате.

Ей предлагали стипендии, но я слышала, она не заинтересована в колледже, даже бесплатном.

Она смотрит вперёд, не признавая моего существования. Её длинные светлые волосы перекинуты на одну сторону и развеваются на ветру, врывающемся через щель в окне. Всё от верха ушей и ниже – выбрито.

Я поворачиваюсь к парню на переднем пассажирском сиденье, его полуухмылка направлена в мою сторону.

– Кэлвин Кальдерон? – говорю я, но затем замолкаю на секунду. – Честно говоря, я мало о тебе знаю, кроме того, что слышала, будто ты считаешь всех собак мальчиками, а всех кошек – девочками.

Фэрроу содрогается от смеха.

– Ты хочешь узнать меня более лучше? – спрашивает Кэлвин через плечо.

Я приподнимаю бровь.

– Не более, просто лучше… – поправляю я его.

И последнее, но не менее важное, я смотрю налево, на темноволосую девушку с тремя татуированными розами на руке. Аро рассказывала мне о ней. Она младшая из четырёх детей.

– Мэйс, верно? – спрашиваю я. – Ты…

– Мне плевать, что ты там себе вообразила.

Её карие глаза нависают надо мной, словно грозовая туча, я перевожу взгляд на её руку – три розы напрягаются, когда она сжимает кулак.

Я отворачиваюсь.

– Поняла.

– А ты – дочь Джареда Трента, – выкрикивает Кэлвин.

Я смотрю на его затылок.

– Это не то, что вы в итоге запомните.

Мэйс швыряет что–то мне на колени, следом прилетает ручка.

– Подпиши, – говорит она.

Я поднимаю лист бумаги, наручники позвякивают, пока я щурюсь, пытаясь разобрать слова в темноте салона.

– Я не могу это прочитать.

Корал включает фонарик на телефоне и освещает документ. Я пробегаюсь глазами по списку условий и понимаю, что это разрешение на моё зачисление в школу Уэстона и проживание здесь.

– Это должны подписать мои родители.

– Они подпишут?

Я встречаюсь с Фэрроу взглядом в зеркале заднего вида. Год назад они, наверное, подписали бы. Но в последнее время они на меня злятся гораздо чаще.

Со связанными запястьями я беру ручку, вывожу подпись отца и передаю оба предмета Мэйс. Она забирает только ручку.

– Сдай разрешение завтра в школьную канцелярию.

Я складываю бумагу и запихиваю её в карман.

– Когда я получу свои вещи? – спрашиваю я Фэрроу.

Мы едем не в сторону Шелбурн–Фоллз.

Его телефон на панели загорается, он проводит по экрану,