Татьяна Тронина - Весенний подарок (сборник) Страница 88

– Я вам сообщила не все. В этом здании существовал тайный выход на черную лестницу из одной из темных комнат, которые служили чем-то вроде чуланов. Этот ход закрывала кирпичная колонна со встроенным в нее механизмом. Если нажать на один из кирпичей на стене, механизм запускается, колонна выезжает на лестницу и открывает этот выход.

– Нет, нажимать надо не на кирпич, – встряла Даша. – Там такая полоска, будто бы раствор между кирпичами, а на самом деле – это кнопка.

– Так вот как ты выбралась! – не удержалась Талиева.

– Значит, Айгуль, несмотря на договоренность, ты продолжаешь пугать девочек темной комнатой? – строго обратилась к ней Модестовна. – Я вас предупреждала, Давид Алиевич, что такая неуравновешенная девочка, как ваша дочь, не должна владеть Царским Ключом!

– Ты что, Гуля, по-прежнему бродишь ночами по пансиону? – рассердился Талиев. – Мы же договаривались!

– Иногда брожу… Ну и что! Зато именно я нашла эти две комнаты. Жаль, не знала, что в одной какая-то колонна выдвигается… Только я не понимаю, зачем вам эта выдвигающаяся колонна, если вы можете любым другим способом выйти из пансиона.

– В самом деле, Александра Модестовна, зачем вам этот тайный ход? – спросил Талиев. – Для экзотики? Экскурсии водить?

– Я думаю, что экзотика нашему пансиону тоже не повредит, – улыбнулась директриса, – но дело не в этом. В той комнате должна выдвигаться и вторая колонна, а за ней может находиться…

– Неужели клад? – теперь уже не выдержал Костромин и так сжал Дашины пальцы, что она чуть не вскрикнула.

– Очень может быть, – кивнула Александра Модестовна. – Я специально вам, Давид Алиевич, об этом не говорила, потому что ни в чем не была уверена. Столько лет прошло… Когда в этом здании хранились советские архивы, кто-то вполне мог найти ход. И клад, если он, конечно, был… Мы с мужем, – она кивнула на Михаила Петровича, – и с дочерью хотели сами найти тайную комнату, но вы очень ограничили поле нашей деятельности, когда вместо настоящего Царского Ключа вручили дубликат. Он, увы, открывает далеко не все двери.

– А можно поподробнее про Царский Ключ? – попросила Даша. – Неужели он сохранился с дореволюционных времен? Что-то не верится…

– Представь себе, – рассмеялась директриса. – Когда нам передавали права на здание, то показали дощечку с сохранившимися ключами от залов и комнат, где среди прочих болтался на грязной ленточке и позеленевший от времени Царский. Никто и не догадывался о его предназначении, а я его сразу узнала по описаниям в письмах и дневниках бабушки.

– Неужели с тех пор не меняли в здании замки? – удивился Алексей.

– Архивом использовались только два этажа Южного Корпуса. Там кое-где, конечно, замки поменяли, но в большей части здания сохранились старые.

– Неужели Ада Глебовна ваша дочь? – невпопад еле прошелестела Лера.

– Почему ты так решила? – рассмеялась Александра Модестовна.

– Вы сказали, что искали тайную комнату с мужем и дочерью, а в одном из залов Северного Корпуса висит портрет, очень похожий на учительницу русского языка. Вот я и подумала…

– Нет, – перебила ее директриса, – мою дочь зовут Анной Михайловной.

– Милашка? – ахнула Даша.

– Да, я рада, что вы ее так называете. Она и в самом деле у меня очень хорошая девочка, – улыбнулась Александра Модестовна.

– Да-а-а… – протянула Даша. – Можно было бы по отчеству и догадаться… И по фигуре… Я же чувствовала в ней что-то знакомое…

– Теперь уже я ничего не понимаю, – Александра Модестовна с удивлением посмотрела на Дашу. – О чем ты?

– Да так… – смутилась Казанцева. – Просто… в одну из ночных вылазок… – она бросила быстрый взгляд на Айгуль, – я видела вас в Северном Корпусе с женщиной, которую в темноте не узнала…

Даше очень не хотелось, чтобы директриса ее расспрашивала дальше, и ее спасла Лера, которая опять спросила:

– Но почему все-таки на портрете Ада Глебовна?

– На портрете не Ада, – ответила директриса. – На портрете наша бабушка, Ольга Александровна Бонч-Осмоловская.

– Но она действительно очень похожа на учительницу русского, – покачала головой Лера. – Странно даже…

– Ничего странного. Ада Глебовна моя сестра, и она действительно – копия бабушки. Иногда такое бывает. Фамильное сходство может проявиться очень неожиданно, даже через несколько поколений.

– Как же она ваша сестра, если она Глебовна, а вы – Модестовна? – теперь уже удивилась и Айгуль. – Двоюродная, что ли…

– Родная, но у нас отцы разные, – ответила директриса. – Мой отец, Модест Георгиевич Бонч-Осмоловский, рано умер, мама вышла замуж второй раз за Глеба Николаевича Волкова. И родилась Адочка. Я похожа на отца, а сестра, как мы уже говорили, – вылитая бабушка, Ольга Александровна.

– Все-таки я не понимаю, каким образом в здании сохранились портреты, мебель, люстры? – спросил Алексей. – Почему в музей не передали или… не разграбили?

– Ну, во-первых, многое и разграбили, и в музеи передали. Осталась жалкая часть. И то только потому, что один из важных чиновников претендовал оттяпать это здание себе. Вот и охранял, как мог, и, надо сказать, чуть не дождался своего часа. Если бы Давид Алиевич не согласился заняться этим зданием, в нем, я думаю, уже проживало бы семейство того чиновника со всеми детьми, внуками, мамками, няньками и собачками с кошечками.

– Ну что ж, – подытожил Талиев, – если ни у кого больше нет вопросов, то, по-моему, самое время пойти проверить вашу тайную комнату. Вдруг там и правда клад?

– Вообще-то у меня есть вопрос, – в тишине голос Даши прозвучал с очень тревожной интонацией. – Понимаете, по Северному Корпусу бродит какая-то женщина… Со свечой и с распущенными волосами… Я даже сначала подумала, что это привидение…

– Это не привидение, это Ада дурит, – сморщился Михаил Петрович. – Прочитала в бабкиных старых письмах, что в том месте, где свеча неожиданно зачадит и потухнет, спрятан клад. Я ей сто раз говорил, что по старому зданию гуляют такие сквозняки, что свеча в любом месте потухнуть может, но ей разве что докажешь… Вот и бродит по старым комнатам, как привидение, глупая женщина… Еще и волосы распускает для антуража…

– Вообще-то, она не так уж и глупа, – возразил Талиев. – Если клад действительно спрятан у тайного хода, то и сквозняк там обязательно есть, и свеча запросто потухнуть может от тока воздуха, несмотря даже на отсутствие рядом окон и дверей.

– Но у нее до сих пор ни одна свеча так и не потухла, – улыбнулся Михаил Петрович.

– Так что, идем за кладом? – спросил отец Айгуль, обведя всех присутствующих веселым взглядом.