Главный приз для мажора - Анастасия Градцева Страница 9

Во рту появляется неприятный привкус.

А ведь рано или поздно она узнает…

– Хочешь, просто уйдем отсюда? – спрашиваю я.

– Хочу, но мне кажется, этот Десподов следит за мной. Я даже спиной чувствую, как он смотрит. Вдруг он за нами пойдет?

Макс и правда пялится на Смирнову так, что у меня кулаки чешутся в его адрес.

– А давай сбежим от него, – вдруг говорю я заговорщицким тоном. – Этот придурок даже не поймет, куда мы делись.

– Правда? – с тихим восторгом спрашивает она. – Давай. А как?

– Дай мне пару минут, – подмигиваю я.

Я подхожу к стойке бара, замечаю там официантку и подзываю ее ближе.

Мой вид ей доверия не внушает. Она настороженно хмурится, может, боится, что я не смогу счет оплатить, но я вытаскиваю крупную купюру и вкладываю ей в карман фартука.

– Это твои чаевые, – негромко поясняю я. – Если после того, как я оплачу счет, ты подойдешь к столику в углу, перекроешь чуваку в зеленой футболке обзор и отвлечешь его, то завтра зайду и еще столько же дам.

– Хорошо, – тут же кивает она.

– И еще. Мы с девушкой выйдем отсюда через вашу кухню. Вход для персонала у вас же с другой стороны улицы?

– Да.

– Вот и отлично, – ухмыляюсь я.

У меня снова хорошее настроение.

Мне кажется, побег из ресторана должен впечатлить Смирнову.

Но еще больше мне нравится, что я наконец останусь с ней вдвоем. Без липких взглядов этого дебила Макса.

Глава 10.

Даша

– Страшно?

– Немного, – признаюсь я и неосознанно продвигаюсь ближе к Ивану.

Мы сидим на крыше. В центре города.

Здесь не очень высокие здания, они не перекрывают обзор, и поэтому вид открывается просто восхитительный: на аллеи с начинающими желтеть деревьями, на заполненные людьми улицы и на крыши более низких домов.

– Если боишься – можем уйти, – предлагает он.

– Нет, давай еще посидим. Здесь красиво! – Я смущенно улыбаюсь. – И если не подходить к краю, то не так страшно.

– Мы не будем подходить к краю, – торжественно обещает Иван. – А если хочешь настоящей красоты, надо подождать, пока начнёт темнеть. Тут такой вид будет на огни города, что просто закачаешься.

– Откуда ты знаешь про это место?

– Это здание клуба, я был тут пару раз.

– Ты ходишь по клубам? – удивляюсь я.

– Ну, в смысле, у меня друг здесь пару раз был диджеем и меня тоже приглашал, – поправляется Иван и неловко пожимает плечами. – Он мне это место и показал. Вообще в центре все крыши под замками, но сюда проход не закрывают, потому что к этой лестнице можно попасть только через служебный вход.

– Здорово, – искренне говорю я. – Я ни разу не была на крышах, для меня это настоящее приключение! Спасибо! И за это место, и за то, что придумал, как нам сбежать. – Я не удерживаюсь от смешка. – Представляю, какое лицо было у Десподова, когда он обернулся, а мы исчезли!

– Да уж… – криво усмехается Иван.

Кажется, ему не очень приятно, когда я говорю про эту компанию, поэтому я замолкаю. Наверное, стоит сменить тему, но я не могу придумать, на что.

К тому же сейчас я почти прижимаюсь к тёплому плечу Ивана и дышу его волнующим, терпко-мужским запахом, и это совершенно не способствует моей мыслительной деятельности.

Я думаю только о том, как близко мы сейчас друг к другу, и глупо молчу.

Иван тоже молчит.

Задумчиво смотрит куда‑то вперёд, на раскинувшийся перед нами город, и ветер лохматит ему светлые волосы. Честно говоря, вот так, без прилизанной причёски, ему гораздо лучше.

Иван вообще… красивый.

У него очень мужественный, чёткий профиль, и даже эти дурацкие очки его не портят.

Вдруг горячая широкая ладонь ложится на мою руку, и я вздрагиваю.

– Всё хорошо, Даша? – спрашивает Иван. – О чем ты задумалась?

– Да так, ни о чем, – смущённо бормочу я и чувствую, как начинаю краснеть, когда он осторожно проводит кончиками пальцев по моему запястью. А потом торопливо выпаливаю:– Давай… поговорим! Да, поговорим! Хочешь – про историю. Или про физику. Или…

– Даш, – мягко перебивает он. – Ты правда хочешь сейчас про это разговаривать?

– Я не знаю! – вырывается у меня. Щёки горят от смущения так сильно, что, они уже, наверное, малинового цвета. – Я не понимаю!

– Чего ты не понимаешь?

Я набираюсь смелости и, неловко глядя куда‑то вбок, едва слышно выдыхаю:

– Иван, у нас с тобой свидание или нет? Прости за идиотский вопрос, но у меня просто очень мало опыта. И я…

Его губы изгибаются в усмешке, и меня почему-то охватывает странная дрожь.

– А как бы ты хотела? – спрашивает он, и его голос звучит на несколько тонов ниже обычного.

– А ты? – шепчу я.

Иван молчит какое-то время, потом поворачивается ко мне, и за стеклами очков я вижу его темный, почти гипнотический взгляд.

– Я хочу тебя поцеловать, Даша, – хрипло говорит он. – Все время только об этом и думаю. Это ответ на твой вопрос?

О боже мой.

Правда?! Он не шутит?

Иван медленно, давая мне возможность отстраниться, наклоняется ближе.

Это расстояние уже не для друзей. Оно слишком интимное, слишком на грани, и от осознания этого по всему телу бегут мурашки.

Я машинально облизываю губы, все внутри меня дрожит.

– Даша… – шепчет Иван.

Я закрываю глаза в безмолвном согласии и тянусь к нему. Мгновение – и моих губ касаются чужие губы. Впервые в жизни. Это непривычно, но так волнующе, что я сначала забываю, как дышать.

Особенно когда на мой затылок ложится тяжелая мужская ладонь, притягивает еще ближе, а потом его язык размыкает мои губы и проскальзывает в рот. Соприкосновение наших языков выбивает из меня неожиданный тихий стон: это стыдно и прекрасно одновременно.

Я не очень понимаю, как мне вести себя во время поцелуя, поэтому просто покорно следую за Иваном, который целуется, на удивление, умело.

Неожиданно.

А казался таким нелюдимым и застенчивым…

Когда мы ненадолго отрываемся друг от друга, я завороженно смотрю на Ивана, а он на меня.

– Ты мне нравишься, Даша, – негромко говорит он и медленно, бережно пропускает между пальцев прядь моих волос.

– Я… заметила, – с трудом выговариваю я.

Иван смеется и снова легко касается поцелуем моих губ.

– Замерзла?

– Нет.

– Жаль! А если бы сказала да, я бы тебя обнял, – вздыхает он.

– Значит, замерзла, – говорю я и счастливо смеюсь.

Иван обнимает меня, устроив перед собой, а я прижимаюсь