Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Цветочки-ягодки - Станислав Владимирович Дробышевский Страница 7

– зачем бокила вообще имитирует чужие листья? Какие такие невероятные преимущества это ей даёт? Логично предположить, что это защита от растительноядных животных. В принципе, подобные примеры в ботанике известны: губоцветные яснотка белая Lamium album и чистец лесной Stachys sylvatica бывают необычайно похожи на листья крапивы, но с ними-то всё понятно, тут действует обычный естественный отбор. Изображают чужие вкусные цветы некоторые безнектарные орхидеи, например, пальчатокоренник бузинный Dactylorhiza sambucina, а также разные виды Ophrys, Caladenia, Chiloglottis, Cryptostylis и Drakaea, но и тут механизм возникновения сходства вполне очевиден. Бокила же делает это куда хитрее. Очевидно, что у растений нет нервной системы и даже вообще какого-либо центра обработки информации, так что бокила не может захотеть и решить закруглить лист или вырастить на его кончике пимпочку, но по факту мы видим эту разницу листьев.

Пример бокилы показывает, что мы ещё очень плохо понимаем поведение растений.

Яркость цветов лютикоцветных очевидно свидетельствует о насекомоопылении. Между прочим, лепестки лютикоцветных, судя по проводящей системе, не вполне настоящие, а переделанные тычинки. Тычинок и плодолистиков обычно много.

БОТАНИЧЕСКИЕ ПУТАНИЦЫ

Всем известно, что лютики – жёлтые, даже само название говорит об этом: «luteo» – и значит «жёлтый». Однако регулярно встречаются отдельные пегие бело-жёлтые особи или даже с полностью белыми лепестками. Казалось бы, отчего бы не быть лютику и белым? Но тут начинается отбор, ведь на самом деле лютик вовсе не жёлтый: внутренняя часть его лепестков насыщенно-инфракрасная, а наружная – умеренно-ультрафиолетовая, ведь рассчитана такая окраска не на человека, а на насекомых-опылителей, у которых зрение настроено на другие, нежели наши, длины волн. В той части спектра, что доступна нашему глазу, лютик почти бесцветный, мы видим самый край спектра, отражаемого цветком. Если же пигмент пропадает, для насекомых белый лютик становится если и не невидимым, то уж всяко непривлекательным, так что вероятность его размножения резко снижается. Так и остаются отдельные белые лютики «белыми воронами» без особых шансов на эволюционный успех.

Между прочим, за счёт чашеобразного расположения лепестков и хитро-чешуйчатой структуры их поверхности цветок лютика работает как рефлектор – отражает очень много света и довольно ярко светится на общем травяном фоне. Если, например, поднести лютик к подбородку, он как лампочка озарит его жёлтым светом.

Оригинально решает проблему опыления барбарис Berberis (он же Odostemon). Его тычинки направлены пыльниками к центру, очень чувствительны и имеют спусковой механизм; как только пчёлка влезает лапками или рылом в цветок и касается основания тычиночной нити, тычинки подпрыгивают и стучат пчёлку по голове и лапкам, облепляя пыльцой. Пчёлы сразу обижаются и улетают, унося пыльцу на следующий цветок. И только твердолобые шмели готовы терпеть шмякания по кумполу раз за разом, упорно копошась в одном и том же цветке.

Некоторые лютикоцветные специализированы намного сильнее. Например, североамериканские водосбор прекрасный Aquilegia formosa и канадский А. canadensis опыляются колибри Selasphorus platycercus; для этого их цветы красно-жёлтые (такой цвет лучше видят пташки), поникшие (колибри могут подлететь и зависнуть снизу), с короткими шпорцами – сложенными в рожок частями лепестков с обильным нектаром внутри (длина клюва и языка пернатых соответствует длине цветка, а энергии высокозатратным колибри надо много), без запаха (птички не имеют обоняния). По соседству могут цвести водосбор голубой А. caerulea и опушённый А. pubescens, но их цветы заточены под бражников семейства Sphingidae: цветки белые или жёлтые, прямостоячие (бабочки подлетают сбоку), с длинными шпорцами и малым количеством нектара (у бражников очень длинный хоботок, а масса и обмен веществ у них сильно меньше птичьих), с приятным запахом (бабочки славны своей хеморецепцией).

ДЛЯ ПУЩЕЙ ТОЧНОСТИ

Даже родственные лютикоцветные могут иметь две внешне совсем разные формы цветка: либо актиноморфную, правильную – радиально-симметричную, звездочкой, либо зигоморфную, неправильную – билатерально-симметричную, с явными верхом-низом и правой-левой сторонами. Обычно актиноморфные цветки располагаются по одному на верхушке цветоножки, чтобы опылитель подлетал сверху, а зигоморфные – по бокам вертикального стебля в составе соцветия, чтобы опылитель подлетал сбоку. Например, идеально актиноморфный цветок у лютика, а зигоморфный – у живокости.

Бывают и другие формы цветов: дисимметричные имеют две части, у каждой из коих есть вертикальная ось симметрии; спиральные закручены винтом; асимметричные циклические имеют вроде бы части, расположенные по кругу, но перекошенные. Иногда разные части цветка могут быть определены по-разному: цветок камнеломки-лептарены вроде бы актиноморфный, но пестик состоит из двух частей, расположенных по отношению к лепесткам наискосок, а цветок фасоли вроде бы зигоморфный, но его нижний лепесток-лодочка закручен спирально, так что в целом такие цветы оказываются асимметричными.

Семена лютиковых распространяются самыми разными способами, иногда они отличаются даже у близких видов.

Например, семена лютика едкого Ranunculus acris, полевого R. arvensis и мягкоигольчатого R. muricatus крючочками цепляются за шерсть зверей, а у длиннолистного R. lingua и ядовитого R. sceleratus специальные клетки-пузыри позволяют семенам плавать; семена лютиков ползучего R. repens, гиперборейского R. hyperboreus, ледникового R. glacialis, лапландского R. lapponicus, а также других видов и родов едят и распространяют северные олени.

Семена многих лютиковых распространяются муравьями: например, у перелески благородной Hepatica nobilis в дубравах и адониса весеннего Adonis vernalis в степях.

Почти универсальная особенность лютикоцветных – ядовитость: их корни, кора и плоды содержат алкалоиды берберин, коклаурин, тетрандрин, даурицин, д- и л-тубокурарины и многие прочие. А стало быть – универсально и применение лютикоцветных для отравления стрел.

Этим занимались самые разные люди в самых разных местах. Любили за это лютики айны, ительмены, алеуты и чукчи; как писал С. П. Крашенинников в «Описании земли Камчатки»: «Все объявленные народы толчёным корнем лютика намазывают стрелы свои, чтоб раны их неизлечимы были неприятелем; и сиё самая истинна, что раны от такой стрелы тотчас синеют, и всё вкруг оной пухнет, а по прошествии двух дней всеконечно и смерть последует, естьли не будет употреблено надлежащей осторожности, которая в одном том состоит, чтоб яд из раны высосать. Самые большие киты и сивучи будучи легко поранены, не могут долго быть в море, но с ужасным рёвом выбрасываются на берег и погибают бедственно».

На Камчатке ительмены и айны знали как минимум три вида лютиковых аконитов – самый крупный, Aconitum maximum, самый распространённый A. fischeri и сравнительно редкий A. delphinifolium с альпийских лугов. Древние греки и китайцы травили стрелы ядом аконита Aconitum, аборигены Малайи – Coscinium fenestratum, Индии – Anamirta cocculus, Южной Америки – корой лианы Chondro-dendron tomentosum (очередной вариант кураре с алкалоидом д-тубокурарином, вызывающим паралич скелетной