Эдвард Люттвак - Государственный переворот. Практическое пособие Страница 19

Если правительство, которое мы пытаемся свергнуть, само – продукт переворота, мы скажем, что наша цель – всего лишь восстановление «нормальной политической жизни». А если мы являемся левыми, то будем говорить о «необходимости восстановления демократии».

Выдвижение лозунгов кажется легким делом, но на самом деле лозунги надо тщательно продумать, чтобы удовлетворить ими как можно больший политический спектр. Например, следует избегать излишней конкретики – но, рассуждая в слишком общих выражениях, у умных слушателей мы вызовем подозрения, а среди идеалистов не сможем разжечь энтузиазм. Мы должны помнить, что вооруженные силы многих стран зачастую не имеют таких же психологических и политических настроений, как гражданское население, и у них могут быть иные – возможно, антагонистические – заботы и воззрения. Как граждане офицеры могут разделять мнение, что экономия государственных расходов необходима, но в то же время ощущать, что армию держат на голодном пайке. Там, где социальный статус военнослужащих подорван поражением в войне или просто слишком длительным мирным периодом, мы подчеркнем необходимость «восстановить достойное место защитников отечества в обществе».

Представляя цели переворота потенциальным сторонникам, надо проявлять определенную гибкость, чтобы достичь совпадения с теми взглядами, которые, по нашим данным, имеются у этих людей, но при этом избегать риска быть разоблаченными как непоследовательные оппортунисты. Разделяем ли мы взгляды, которые образуют наш имидж, или нет – не играет никакой роли, если удовлетворены другие условия. В любом случае надо как бы невзначай заявить, что мы идем на переворот очень неохотно и нам бы хотелось, чтобы так же думал и наш будущий сторонник.

Как только идея переворота найдет достаточную поддержку в уме нашего потенциального сторонника, мы должны обрисовать ему его роль в перевороте. Это не значит, что мы должны выдать ему оперативные детали, но следует абсолютно четко прояснить следующие моменты:

а) его роль будет ограниченной и заключаться в осуществлении малого количества конкретных действий;

б) почти каждый в его подразделении уже вместе с нами;

в) поэтому ему ничего не грозит.

Если наш собеседник станет реальным, а не потенциальным сторонником, и только в этом случае, мы можем открыть ему истинную природу его задачи. Она будет описана самым детальным образом, но так, чтобы сторонник не сумел понять все последствия, к которым приведет выполнение его задачи. Если, например, задачей станет блокирование дороги с помощью его части, ему надо сказать, как должны быть оснащены его люди, сколько их должно быть и как он получит сигнал к действию. Но не надо сообщать ему дату переворота, место, где нужно будет блокировать дорогу, или описывать задачи других участвующих в перевороте частей.

Информация – самый ценный наш актив и наше самое большое преимущество на стадии планирования переворота – будет заключаться в том, что мы знаем о силах сопротивления государства многое, а те, кто их контролируют, почти ничего не знают о нас. Поэтому нам надо избегать получения кем бы то ни было любой информации, кроме той, которая на данный момент явно необходима. Даже в том случае, если наш потенциальный сторонник захочет узнать о перевороте побольше, прежде чем дать свое согласие на участие в нем, он будет ощущать себя в большей безопасности, видя, что операция готовится с максимальной осторожностью и поэтому риск ее провала невелик.

После того как мы найдем первых сторонников в каждой части, других убедить будет гораздо легче; к тому же и людей, которые включатся в процесс убеждения, будет больше, потому что мы задействуем с этой целью своих первых сторонников в период между привлечением их к участию в перевороте и самим его осуществлением. Таким образом, в результате действий наших первых сторонников, которые постепенно создадут климат, благоприятный для дальнейшего привлечения нужных людей, мы получим эффект «снежного кома» (а если повезет – «лавины»).

Когда поиски и убеждение «ключевых» личностей начнут приносить результаты, мы сможем определить, какие подразделения сумеют принять деятельное участие в перевороте. Они будут лишь небольшой частью вооруженных сил, но, как мы надеемся, единственной их частью, которая окажется способной сыграть активную роль в то время и в том месте, где свершится переворот. Мы сконцентрируем дальнейшие усилия именно на них, так как глубокое проникновение в эти части будет для нас очень ценным, в то время как «излишняя нейтрализация» других частей может только представить дополнительный риск. В идеале мы нейтрализовали бы все части, которые не привлекли на свою сторону, но вряд ли это произойдет в действительности. Методы «изоляции» тех частей, в которые нам не удалось проникнуть, будут рассмотрены в четвертой главе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Иди Амин – диктатор Уганды в 1971–1979 годах. – Прим, переводчика.

2

В Британии есть конституционная фикция, заключающаяся в том, что все государственные служащие – как подсказывают их возникновение и эволюция – являются слугами короны. В США, несмотря на то, что давно прошли времена, когда партийные лидеры перебирались в Вашингтон после победы на выборах, некоторые должности в госаппарате по-прежнему раздают политическим сторонникам, а не профессионалам.

3

«Инсайдерами» могли быть преторианцы в древнем Риме или подобные им структуры в Эфиопии 60-х годов. В династической системе власти инсайдеры будут пытаться заменить нежелательного для них правителя на его более приемлемого для них сына.

4

Эти связи являются религиозными по своему происхождению, так как саудовский королевский дом традиционно пропагандирует ваххабитское направление в исламе.

5

С исторической точки зрения эту тенденцию основала революция в США, однако ее воздействие на мир в целом не было столь ярко выраженным из-за удаленности Америки и ее особенностей.

6

Возможно, главным источником дестабилизирующего давления стал потрясающий прогресс в научных открытиях и вытекающие из него технологические изменения. Однако эта тема выходит далеко за рамки данной книги. Сопоставление терминов «восстание» = «терроризм» = «национально-освободительная война» широко известно.

7

Генерал Абдель Керим Касем (1914–1963) – лидер прогрессивной антиимпериалистической революции в Ираке в июле 1958 года. – Прим, переводчика.

8

Различные версии этой теории стали популярными среди французских вооруженных сил в 50-е и в начале 60-х годов.

9

К моменту мятежа Л. Г. Корнилов был Верховным главнокомандующим. – Прим, переводчика.

10

И позже в Чехословакии.

11

АСС, существовала в 1963–1976 годах. – Прим, переводчика.

12

«Абд-эль-Насер» означает «Слуга Дающего Победы». «Насер» переводится как победа», и к данной ситуации это подходит гораздо меньше.

13

Тем временем стабильная коалиция опять развалилась.

14

Деятельность Энрико Маттеи, главы Национальной корпорации углеводородов (ЭНИ), была описана практически в стиле бондианы в целом ряде книг; он построил индустриальную империю, боролся с международными нефтяными компаниями, вмешивался в итальянскую политику, добивался изменений во внешней политике и умер при невыясненных обстоятельствах.

15

Но все же даже иные из них сохранили свое чувство юмора; в некоторых африканских языках возникло новое слово, образованное от приставки ВА, которая означает племя, и если раньше были только люди племени ВА-КАМБА и ВА-ЗУНГУ, то теперь появились новые племена: BA-БЕНЦ и ВА-РОЛС-РОЙС.

16

Как и во всех событиях подобного рода на Ближнем Востоке, партийная принадлежность агитаторов не может быть точно установлена. Поговаривали, что все организовал сам король.

17

Один из самых фешенебельных джентльменских клубов в Каире. – Прим, переводчика.

18

Толпа, которая вышла на демонстрацию в Каире и просила Насера не уходить в отставку 10 июня 1967 года, – наглядное доказательство его популярности. Но все же это не было спонтанной реакцией населения – крестьяне из дельты Нила тысячами привозились на грузовиках в Каир для «стимулирования» демонстрации, широко освещенной государственными СМИ.