Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев Страница 48

во Франции и в Англии, и эти идеи нашли отражение в проповедях некоторых католических и англиканских священников. К. Маркс и Ф. Энгельс относили это направление к течениям феодального социализма. Речь шла о равенстве и братстве всех людей, о гуманизме и обязательном труде, о нравственном самосовершенствовании, об обращении к церкви, отход от которой и ведет общество к порокам и бедам. Даже один из первых коммунистов Вильгельм Вейтлинг, работы которого так ценил К. Маркс, обосновывал идеи коммунизма ссылками на книги Нового Завета и практику раннехристианских общин. В России сходные идеи можно было найти уже у первых идеологов славянофильства. «Мы еще не видим общества, основанного на христианских началах, – писал в 1843 году Ю. Ф. Самарин (1819–1876). – Между тем оно возможно и необходимо. Его требует современность. Стоит понять, что все, что проповедует христианская религия как нравственные обязанности, общество должно перевести в право. Она проповедует богатому уделять от своего имущества бедному, притом не ради случайного личного расположения, а имени Божьего ради. То, что составляет обязанность богатого, есть право бедного. Всякий человек должен иметь собственность. Это его право. Следовательно, собственность должна быть общею. И много других вопросов социальных разрешается таким же образом»[188]. В более позднее время идеи христианского социализма нашли отражение в русской религиозной философии. Эти идеи увлекли, например, Георгия Федотова (1886–1951), которого не без оснований считают одной из самых крупных фигур в русской философии. Идея социализма, по Федотову, это судьба России. Но не социализма по Марксу, ибо «то, что сделал Маркс с социализмом, было величайшим его изувечиванием. И уж совсем никуда не годится ленинский социализм, ибо это бесчеловечная сила, которая будучи не способна осуществить даже мещанский комфорт, реально осуществляет самое полное и беспощадное закрепощение трудящихся государством». Социализм в концепциях Г. Федотова возникает из христианства, и в первую очередь из православного христианства, независимо от того, как ведется хозяйство, социализм – это не экономическая, а духовная проблема. Мир вступил в социализм и должен преодолеть капитализм. Даже незадолго до смерти Г. Федотов писал, что «в настоящее время основная социальная проблема, общая всему европейскому кругу, состоит в преодолении капитализма, уже отказавшегося работать, и в переходе к управляемому, или социалистическому хозяйству»[189].

Идеи и концепции христианского социализма в странах Запада нашли свое, хотя и очень отдаленное отражение в идеологии христианско-социальных партий, в концепциях «теологии освобождения» в странах Латинской Америки, а также в демократических и левых группах, которые возникли после Второй мировой войны и в европейском христианстве. Наиболее известным представителем такого левого христианского социализма был англиканский священник Х. Джонсон (1874–1966), настоятель Кентерберийского собора и председатель Общества англо-советской дружбы, член Всемирного совета мира.

В русской философии известный мыслитель Николай Бердяев (1874–1948) перевел идеи христианского социализма на рельсы новой концепции «персоналистического социализма». Н. Бердяев писал в 1939 году, подводя итоги своим размышлениям:

«Я считал революцию неизбежной и справедливой, но духовный облик ее мне был неприятен с самого начала. Ее неблагородные проявления, ее посягательства на свободу духа, противоречили моему аристократическому пониманию личности и моему культу духовной свободы. Революцию большевистскую я не принял не столько социально, сколько духовно. Я это выражал слишком страстно и часто несправедливо. Я видел все то же торжество великого инквизитора. При этом я не верил в возможность каких-либо реставраций и совсем не хотел их. Я был выслан из России именно за реакцию свободы духа. Но в Западной Европе я вновь пережил психическую реакцию, и притом двойную реакцию против русской эмиграции и против буржуазно-капиталистического общества Европы. В русской эмиграции я увидел то же отвращение к свободе, такое же ее отрицание, как и в коммунистической России. Что было объяснимо, но гораздо менее оправдано, чем в коммунистической революции. Никакие революции никогда не любили свободы, миссия революции иная. В революциях поднимаются вверх новые социальные слои, раньше не допущенные к активности и угнетенные, и в борьбе за свое новое положение в обществе они не могут проявлять свободолюбия и не могут бережно относиться к духовным ценностям. Менее понятна и менее оправдана такая нелюбовь к свободе и духовному творчеству тех, которые почитают себя в Европе, я ясно увидел насколько антикоммунистический фронт движется интересами буржуазно-капиталистическими или носит характер фашистский. Круг моей мысли в социальной философии замкнулся. Я вернулся к той правде социализма, которую исповедовал в юности, но на почве идей и верований, выношенных в течение всей моей жизни. Я называю это социализмом персоналистическим, который радикально отличается от преобладающей метафизики социализма, основанного на примате общества над личностью. Персоналистический социализм исходит из примата личности над обществом. Это есть лишь социальная проекция персонализма, в котором я все более и более укреплялся»[190].

В российском или, вернее, в советском диссидентском движении позднее развивались под влиянием Н. Бердяева, идеи «панперсоналистского социализма» (Петр Абовин-Егидес), но они остались уделом рукописного Самиздата и распространения не получили.

Некоторые из нынешних российских идеологов и публицистов, наблюдая за крушением КПСС и переменами в странах Восточной Европе, стали думать и говорить о полном крушении социализма не только как реальной практики советского социализма, но и как идеи. Но даже из изложенных выше фактов и примеров видно, что это не так. Социализм как идея, не только живет, но на многих направлениях даже наступает Это пугает некоторых идеологов крайнего либерализма. Еще в начале 1930-х годов один из основоположников монетаризма Милтон Фридман говорил, обращаясь к экономистам и политикам из группы Егора Гайдара: «Не берите пример с Соединенных Штатов. Американское общество превратилось в социалистическое общество». Фридман имел в виду существующую в США разветвленную систему социальных льгот, а также немалое влияние профсоюзов. Конечно, американская экономическая система – это не социализм. Но разнообразные системы государственного и социального регулирования существуют и развиваются и в этой стране, и об этом я буду писать ниже. Социализм не уйдет из мира в XXI веке, но это будет уже другой социализм.

Не ушли из мира и многие радикальные социалистические и коммунистические группы и партии. Коммунистические партии сохранились в Индии и Бразилии, в Ираке и Великобритании, во Франции и в Италии. За социализм и национальное освобождение выступают сапатты из мексиканского штата Чьяпас и повстанцы из Курдистана. Из радикальных левых групп и движений анархистов, зеленых, троцкистов, маоистов, чегеваровцев образовалось на основе коалиции и современное движение антиглобалистов, которое доставляет так много хлопот организаторам разнообразных международных саммитов и конференций. Мир меняется, и вместе с ним меняются формы и содержание социальной и политической борьбы.

Социализм и собственность

Стремление найти какую-то единую для всех стран, для всех времен и для разных условий «правильную» модель социализма было хотя и понятным, но ошибочным побуждением.