Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев Страница 63

выходящая за пределы индустрии. Это главным образом сфера услуг, или «третичная сфера» («первичной» и «вторичной» в этой концепции считались сельское хозяйство и промышленность). Появились и получили развитие такие понятия, как «индустрия развлечений» и «духовное производство». В самом начале 1970-х годов американский социолог Даниел Белл, уже получивший известность как автор книги «Конец идеологии», издал новую работу: «Грядущее постиндустриальное общество» (1973). Новая концепция была поддержана очень многими известными учеными и политиками Г. Каном, 3б. Бжезинским, Л. Тоффлером. Ж. Фурастье и др. Термин «постиндустриальное общество», благодаря своей широте и отсутствию идеологической нагрузки, получил распространение и в социалистической литературе. К тому же и сам Д. Белл выступал с критикой той неуемной погони за прибылью, которая характерна для индустриального бизнеса. В новом обществе должны быть поставлены границы для чисто эгоистического интереса, здесь нужно создавать новую «цивилизацию бизнеса». Однако сторонники постиндустриального общества выступали против теории конвергенции и очень редко употребляли понятие социализма.

Поиски новых определений и понятий для обозначения общества, складывающегося в самых развитых странах на рубеже XX и XXI веков, предпринимались и в российской экономической и философской литературе. Так, например, В. Нерсесянц в ряде своих статей развивает концепцию «постсоциализма». «Теперь, к концу века, – писал он, – по Европе уже бродит призрак постсоциализма. Но нынешние попытки освободиться от социализма скорее смахивают на неподготовленный побег, чем на продуманное движение в метрическом времени и пространстве»[235]. Нерсесянц вводит понятие цивилитарного строя, или цивилизма» как преемника социалистического общества. Переход к цивилизму предполагает бесплатную индивидуализацию всей социалистической собственности в Российской Федерации, то есть получение каждым гражданином одинаковой доли от прежней социалистической собственности. При этом «для каждого гражданина открывается личный счет гражданской собственности, на который в централизованном порядке поступает равная для всех доля от всех доходов, полученных от общей собственности всех граждан в результате всех форм рыночно-хозяйственного использования объектов этой собственности»[236].

Эти предложения и концепции не получили поддержки. Мы видим, что и сегодня появляется немало самых разных утопий, гораздо более изощренных, чем во времена Сен-Симона и Фурье. Так, например, Владимир Юровицкий предлагал разделить между жителями всей Земли не только часть прежней собственности, но в первую очередь все богатства природы, которые используются сегодня только в интересах отдельных кампаний и отдельных стран. Речь идет о богатствах недр, о воздухе, о солнечной энергии, об океане и почвах, о лесах и реках. Все это нужно изъять из личной, коллективной или государственной собственности и передать в собственность всего человечества. «Надо четко и ясно заявить, – пишет В. Юровицкий, – все естественные богатства принадлежат всем людям в равной степени. Каждому человеку с момента рождения до его смерти ежемесячно на счет в банке начисляется равная для всех людей без какого-либо различия сумма… кто бы ни был этот человек – богач или бедняк, безработный или президент. Это как бы их пожизненная рента на совместное владение Землей. Ее можно назвать также социальной стипендией. Это деньги, с помощью которых реализуется право на жизнь. Функционирование такого всемирного общества будет обеспечиваться системой единых для всего мира электронных денег, это будет «общество электронных денег», или ЭДО. Такое общество будет очень похоже на коммунизм, но коммунизм не по Марксу»[237].

Мало кто принимает всерьез подобного рода экзотические предложения. Но мало кто хотел бы вернуться и к непримиримости идеологических служб ЦК КПСС, призывавших решительно разоблачать отклонения от «правильного социализма» как «реакционные утопии» или как «диверсии неоколониализма».

Но и в западных странах и среди экономистов, и в среде социал-демократических теоретиков продолжались в конце XX века поиски разного рода концепций «нового социализма». Эти поиски продолжил и сам Дж. Гэлбрейт. В своей книге «Экономика и общественные цели» (1997) он призывал Америку перестать бояться понятия «новый социализм», но, напротив, энергично проводить меры по его осуществлению на практике. В Германии и в Японии при поддержке теоретиков Социнтерна начала развиваться концепция «соучастия», то есть соучастия представителей трудящихся в управлении капиталистическими фирмами. По мнению сторонников этой концепции, практика «соучастия» может преобразовать тип собственности изнутри и таким образом помочь постепенному преобразованию капитализма, в «демократический социализм». Концепции «соучастия» были особенно популярны в Германии и Японии. В других европейских странах речь шла главным образом о расширении возможностей участия рабочих и служащих в прибылях своих предприятий и об образовании «рабочего капитала». Рабочим и служащим фирмы на льготных условиях продаются акции и сертификаты на эти акции. Таких систем много, например, в Швеции.

Мощный научный и технический прогресс, который происходил и продолжает происходить в наиболее развитых странах капитализма, ломает рамки привычных и традиционных капиталистических отношений. Мы видим, как в странах Западной Европы происходит возникновение нового рабочего класса, даже нового пролетариата из числа мигрантов, главным образом из стран Северной Африки, из Турции, из арабских стран, из Пакистана и Афганистана, из стран Черной Африки, а в последние 10 лет и из стран Восточной Европы. С другой стороны, идет значительное перемещение отдельных предприятий и даже целых отраслей из стран Западной Европы в страны Юго-Восточной Азии. В это же время растет влияние профсоюзов, увеличивается число разнообразных социальных программ и уменьшается продолжительность рабочей недели. Возникают новые отношения, которые не укладываются в рамки прежних – как марксистских, так и немарксистских концепций. Еще в 1990 году такой известный специалист по социалистическим революциям и ленинизму, как Юрий Красин писал:

«Нынешнее западное общество варится в котле беспрецедентной по глубине технологической революции, требующей иных, чем прежде, форм социального устройства. Это стимулирует в его недрах социалистические тенденции, формирует уже не отдельные элементы, а целые блоки социалистических структур в экономике, в системе социального обеспечении, и политической сфере. По ряду показателей развитые капиталистические страны ближе к модели зрелого социализма, чем социалистические, которые только еще ставят перед собой задачу выйти в начале будущего тысячелетия на тот виток спирали технологического прогресса, на котором уже находится развитой капитализм. Конечно, нельзя сказать, что в нем утвердился социализм, но появляется все больше таких черт и характеристик, которые не отвечают признакам классического буржуазного общества. Помимо воли и желания правящих классов, оно втягивается в иную систему отношений, эволюционирующую в социалистическом направлении»[238].

Уже после концепций постиндустриального общества в западной социологии появлялась концепции и теории «программируемого общества», «постбуржуазного общества», «многомерного общества», «ответственного общества». Названий для современного западного общества придумывается не меньше, чем в свое время их придумывалось для обозначения советского социализма. Появляются и такие экзотические наименования, как «пенсионно-фондовый социализм», или «прагматический социализм».

Выше я писал, что некоторые из специалистов смогли собрать коллекции в 300–400 определений социализма. Но и сегодня некоторые из специалистов собирают определения современного западного общества, и эти коллекции в ряде случаев составляют до 300 названий,