Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли

Саманта Келли

Новый Соломон

Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке

Сокращенный перевод

Как новый Соломон, мудрейший, строитель дома Божьего, он будет править в мире.

Гульельмо да Сарцано, ок. 1325 г.

Благодарности

Подбор материалов и написание этой книги стали возможными благодаря грантам от нескольких учреждений: American Academy in Rome, принявшей меня в рамках стипендии Фрэнсис Баркер Трейси в области постклассических гуманитарных исследований в 1996–97 годах; Istituto italiano di studi storici in Naples, предоставивший мне международную стипендию имени Федерико Чабода в 1997–98 годах; и École Française de Rome, предоставившая мне две месячные стипендии для проживания и проведения исследований в октябре 1997 года и июне 1999 года. Все они любезно открывали мне свои двери и в последующие годы, когда мне посчастливилось насладиться гостеприимством коллег и друзей, особенно профессора Кэтрин Брайс. Окончательная редакция рукописи стала возможной благодаря отпуску, предоставленному мне Rutgers University. На протяжении всего времени мне помогали сотрудники многих библиотек: Biblioteca Angelica в Риме, Biblioteche Nazionali в Неаполе и Флоренции, Biblioteca Marciana в Венеции, Biblioteca Comunale в Ассизи, Bibliothèque Nationale de France, Cambridge University Library и библиотека Merton College Oxford, но, прежде всего, Biblioteca Apostolica Vaticana.

Ряд ученых помогли в создании этой книги различными способами. Особая благодарность профессору Кэролайн Брузелиус, бывшему директору American Academy, без чьей поддержки я, возможно, не подала бы заявку на мой второй замечательный год в Италии и не участвовал бы в том, что стало моей первой конференцией, в Анже, Франция. Этьен Анхейм, Алессандро Барберо, Жан-Поль Буайе и Серена Морелли позволили мне следить за их работой, присылая статьи, которые очень стимулировали мои изыскания о короле Роберте; Дарлин Придс и Габор Кланичай позволили мне прочитать свои последние книги ещё до их публикации; Жаклин де Лагард предоставила мне доступ к своей замечательной диссертации École des Chartes о Франциске де Мейронне, а Дэвид д'Аврей очень щедро поделился своими личными заметками по некоторым важным материалам проповедей. Профессора Кланичай и Бойер, а также Дженис Эллиотт, Жан-Мишель Мац и Корделия Уорр позволили мне принять участие в специализированных конференциях, столь же познавательных, сколь и приятных, а несколько участников недавней конференции по правосудию королей Анжуйской династии поделились содержанием своих докладов, чтобы я могла процитировать их работы. Рональд Витт и Кеннет Пеннингтон предоставили ценные ссылки, что избавило меня от ошибок в юридических и гуманитарных вопросах; Уильям Джордан прислал мне ссылки на Людовика IX Французского, которые я иначе пропустил бы; а Карл Аппун за многими аперитивами в Риме поделился со мной своим взглядом на развитие Италии в раннее Новое время. Сотрудники Государственного университета Нью-Джерси Rutgers Рудольф Белл, Пол Клеменс и Джеймс Масшаэле прочитали и прокомментировали мою рукопись на важном промежуточном этапе. Я бы наверняка не попала в Rutgers без поддержки членов моей диссертационной комиссии, Эдварда Мьюира и Ричарда Кикхефера, Дэвида Ниренберга и Пола Фридмана.

Если бы два года назад меня спросили, кто мог бы стать моим идеальным редактором, я бы, ещё не зная о его личной щедрости и любезности, назвала Дэвида Абулафию за его поразительные познания по истории Анжуйской династии и Южной Европы. Большое спасибо ему за то, что он включил эту книгу в свою серию и за его редакторские комментарии, а также Марселле Малдер из Brill за то, что она сделала процесс публикации таким гладким. Наконец, я испытываю благодарность, которая, безусловно, выходит за рамки создания этой книги, к большой семье Келли: Прескотту и Памеле, Джудит и Винсенту, Остину, Монике, Мэтью и Энди.

Я посвящаю эту книгу профессору Роберту Э. Лернеру, который, несмотря на моё упрямство и склонность к дискуссиям, терпеливо трудился над развитием моих навыков и исправлением моих ошибок, и чья неустанная поддержка и юмор часто помогали мне не падать духом. Роберт так заботился о моем образовании, что, полагаю, он знает особенности и слабые места моего исторического мышления не хуже, чем я сама, и хотя эта книга сильно отличается от диссертации, которую он курировал, и все её недостатки полностью лежат на мне, я надеюсь, что профессор увидит в ней все, чем я ему обязана как научному руководителю и дорогому другу.

Глава 1.

Введение

Роберту Анжуйскому, королю Неаполя (1309–1343), посчастливилось жить в эпоху двух самых известных литераторов Европы, оставивших после себя вошедшие в историю, но противоположные отзывы о его царствовании. Первым был Данте, описавшем характер Роберта в 8 и 9 песнях своей «Божественной комедии. Рай». Собеседником Данте стал Карл Мартел, старший брат Роберта, унаследовавший бы неаполитанский престол, если бы не умер в 1295 году. Теперь находясь в своём кругу рая он рассказывает Данте о своём ещё царствующем брате, который в отличие от отца, короля Карла II, охарактеризован как «сын щедрого, но сам на щедрость туг», и в целом является непригодным для королевских обязанностей. Судьбы двух младших братьев Карла Мартелла сильно отличались от его собственной. Второй сын Карла II, Людовик, был «рожден, чтобы быть опоясанным мечом», но вместо этого стал монахом, а Роберт, подходивший только для монастыря, наоборот стал королем[1]. Более того, Роберт был вероломным человеком, о чём Данте намекнул в следующей песне, где Карл Мартелл упомянул о измене которая принесёт несчастье его потомкам, поскольку его младший брат узурпировал трон, по праву принадлежавший, если не Людовику, то юному сыну Карла Мартелла[2]. В целом портрет короля получился весьма мрачным: скупой, невоинственный, вероломный и пригодный только для бесполезных проповедей, Роберт во всех отношениях в короли не годился.

Вторым известным портретистом Роберта стал Петрарка, который впервые встретил короля во время месячного визита в Неаполь в 1341 году. Целью поездки было трехдневное «испытание», в ходе которого Роберт оценивал достоинства Петрарки для получения им лаврового венка поэта, а затем отправил его на коронацию в Рим. После этого Петрарка в своих многочисленных письмах описывал Роберта в самой превосходной степени. «Он был мудрым и добрым, благородным и мягким, в общем королем королей», — писал Петрарка министру правительства в Неаполе после смерти Роберта и призывал ныне царствующую королеву следовать примеру усопшего деда[3]. Он был «выдающимся королем-философом, столь же известным своей культурой, сколь и своим правлением, единственным государем нашего века, который был одновременно другом знаний и добродетели»; «звездой Италии и великой честью нашего века»; «королем Сицилии, или, скорее, если учитывать его истинное совершенство, королем королей»[4]. Личные взаимоотношения с Робертом, несомненно, повлияли на оценки данные королю этими двумя выдающимися литераторами. Данте был сторонником одного из соперников Роберта, императора Генриха VII, за что и был изгнан из своей любимой