Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли Страница 3

Значительные территориальные владения, оставшиеся у Анжуйской династии ко времени воцарения Роберта (Неаполитанское королевство и графства Прованс и Пьемонт, а также герцогство Дураццо в Албании и княжество Ахайя на Пелопоннесе, вверенные братьям Роберта) пострадали от кризисов XIV века не меньше, чем любые другие страны Европы. Более того, существует мнение, что «век бедствий» начался в Южной Италии с потери Сицилии, что привело не только к финансовым проблемам для королевства, лишённого богатств острова, но и к длительной и трудноразрешимой войне за его возвращение, сравнимой со Столетней войной между Англией и Францией[12]. Во время правления Роберта Южная Италия регулярно страдала от нехватки продовольствия в 1317, 1322, 1328–1330 и 1339–1340 годах. Корона также имела тесные связи с итальянскими банковскими домами, крах которых ослабил как торговлю, так и королевские финансы в большей части Европы[13]. Все эти проблемы резко усугубились во время правления преемников Роберта, но нестабильность, вызванная восстаниями и войнами, стагнацией сельскохозяйственного производства и финансовым кризисом, уже была ощутима во время его тридцатичетырехлетнего царствования.

К тому же, унаследованные Робертом владения вовлекли его в некоторые из значительных перемен в политической системе XIV века, а также в связанные с ними военные и идеологические сражения. В частности, он был втянут в последние великие столкновения папства с Империей за контроль над Италией и главенство во всём христианском мире. Роберт, как и его предшественники, был за своё королевство вассалом Папы и его главным союзником в центральной и северной Италии, где практически в каждом городе и регионе пропапская партия гвельфов противостояла проимперской партии гибеллинов. Роль Роберта как сторонника Папы и гвельфов принесла ему различные титулы, такие как, сенатор Рима (1313), сеньор Флоренции (1313–1319), сеньор Генуи (1318–34), папский викарий в Романье (1310–1318) и даже, по поручению Папы, генеральный викарий всего «имперского» Италии, титул, который король теоретически носил с 1317 года до своей смерти. Таким образом, Роберт был главным соперником императоров Священной Римской империи, считавших не только Северную Италию, но и его королевство частью своих владений. В начале царствования Роберта и снова в конце 1320-х годов кандидаты в императоры начинали кампании в Италии, которые угрожали влиянию короля на севере и вторжением в само королевство с целью его свержения как мятежного вассала. В третий раз, в начале 1330-х годов, уже король Иоганн Богемский разработал план, который лишил бы Роберта его владений как в Северной Италии, так и в Провансе.

Между тем, сама концепция государственного устройства, на которой основывалась эта папско-имперская борьба, в XIV веке подвергалась нападкам, поскольку идея единого христианского содружества во главе с Папой или императором уступила место новой модели множества независимых национальных монархий. Монархи все больше стремились избавиться от верховенства любой универсальной власти, провозглашая себя «императорами в своих королевствах» и «королями, никому не подчиняющимися», одновременно стремясь укрепить границы своих владений и заручиться лояльностью подданных. Растущая популярность этой модели имела многочисленные последствия для статуса Роберта как короля. Его вассальная зависимость от папства стала актуальной проблемой, поскольку в глазах критиков она делала его неполноценным королем, но как основа его законного владения королевством, была статусом, от которого невозможно было отказаться. Удалённость его владений друг от друга также становилась все более очевидной проблемой, особенно по мере того, как соседи стали посматривать на них с завистью. Из-за  разных языков и обычаев, эти владения было плохо консолидируемы и менее восприимчивы к риторике национальной идентичности, часто используемой для удержания подданных под властью одного правителя. Политика короля в Италии также стала предметом споров, поскольку одни современники призывали Роберта продолжать исполнять традиционную роль лидера партии гвельфов, а другие призывали к созданию единой итальянской монархии с ним во главе.

Последним политическим вызовом для Роберта стали сомнения в его легитимности, что было особенно опасно в эпоху социальных потрясений. Дело было не только в том, что он и его предшественники были относительно новой «узурпаторской» династией, а сицилийское восстание послужило примером для других потенциально недовольных подданных. Как намекает Данте в своих комментариях, само главенство Роберта в династии было под вопросом, ведь фактически, как третий сын короля Карла II, он вообще не должен был наследовать престол. Его старший брат Карл Мартел был наследником Неаполя, а благодаря браку с принцессой из дома Арпадов к 1292 году стал также королем Венгрии, унаследовав престол по материнской линии. Что касается младших сыновей, то в результате продолжавшейся войны с Сицилией они провели семь лет в плену в Каталонии, будучи политическими заложниками вместо своего отца, попавшего в унизительный плен во время морского сражения в 1284 году. Однако в 1295 году судьба Роберта резко изменилась. Осенью 1295 года, вероятно от малярии, умер Карл Мартел. По строгому толкованию права первородства его сын Карл Роберт должен был стать наследником престола вместо отца. Но, будучи маленьким ребёнком и уже наследником венгерской короны, Карл Роберт был, по мнению как короля Карла II, так и Папы Бонифация VIII, неприемлемым претендентом на неаполитанский престол. Таким образом, внимание было обращено на второго сына Карла II, Людовика, но тот, в конце 1295 года, освободившись из плена, объявил о своём отказе от всякой мирской власти и намерении стать францисканским монахом, и ни его отец, ни Папа не смогли отговорить принца от этого решения. В результате этих необычных обстоятельств Роберт стал наследником престола и в конечном итоге королем Неаполя. Но эти обстоятельства, а также существование соперника-претендента в лице Карла Роберта, на всю оставшуюся жизнь поставили под сомнение законное право Роберта на корону.

Помимо многочисленных имперских вторжений, неоднозначной роли Роберта в северной Италии, войны с Сицилией, трудностей в управлении его разрозненными владениями и его сомнительного статуса короля, Роберт был одновременно вовлечен в некоторые из важнейших религиозных и культурных событий первой половины столетия. Он лично участвовал в величайшей теологической полемике своего времени, в которой обсуждался вопрос о том, следует ли считать, что Христос и апостолы не обладали никаким имуществом. Апостольская бедность была основополагающим идеалом францисканского ордена и отрицание Церковью её ортодоксальности могло привести и привело многих членов этого популярного религиозного сообщества к ереси. Дебаты, проходившие с 1322 по 1324 год, привлекли внимание не только европейских церковных деятелей, но и светских правителей. Роберт был одним из тех современников, которые активно участвовали в дебатах, он даже сочинил и представил Папе собственный теологический трактат, а в последующие годы его подозревали в укрывательстве в своём королевстве и даже при своём дворе некоторых еретиков-францисканцев. Этот вопрос имел явные политические последствия, поскольку защита еретиков была равносильна неповиновению Папе, верховному сюзерену Роберта, а к концу 1320-х годов те же еретики вступили в союз с главным соперником Папы, Людвигом Баварским. Со строго культурной точки зрения, явный интерес