Взаимоотношения Ирана и Центральной Азии. Тенденции и перспективы - Мехди Санаи Страница 11

региональных, так и мировых игроков. Состязание вокруг добычи и путей доставки энергетических ресурсов вызвало пристальный интерес аналитиков к реальным причинам огромных экономических инвестиций в этот регион. Причины эти не столько связаны с удовлетворением потребностей в энергии, сколько лежат в области глобальной геополитики. Речь идет о контроле над крупнейшими запасами природных ресурсов и над важнейшими регионами мира.

Соревнование между великими державами за доступ к нефтяным и газовым ресурсам Каспийского бассейна и Центральной Азии – не только местная политика, но и глобальная стратегия. В конце XIX – начале XX века геополитика стала основным направлением в анализе международных отношений. В период «холодной войны» геополитическое противостояние было скрыто за противостоянием идеологическим, за противоборством между марксизмом и западным либеральным капитализмом. Однако в начале XXI века усилия держав, желающих контролировать энергетические ресурсы планеты, более чем ясно свидетельствуют об актуальности геополитического анализа [86: 157–158].

Размышляя о значении энергоносителей региона, следует обратить внимание на следующие моменты:

1. Очевидно, что нефть и газ и в длительной перспективе останутся основными источниками энергии во всем мире. В наше время доля нефти в мировом энергетическом балансе составляет 40 %. Учитывая связь Центральной Азии и Каспийского бассейна с Южно-Азиатским регионом, то есть с Персидским заливом, можно утверждать, что данный регион, несомненно, является важнейшим источником энергоносителей в мире [257а: 61–67].

2. Нефтегазовые ресурсы – средство для входа обретших независимость стран в мировую экономику. Для Азербайджана, Туркменистана, Казахстана и даже Узбекистана нефть и газ являются мощным фактором расширения и развития собственной экономики. Эти страны используют свои энергоресурсы для достижения полной независимости, развития сотрудничества с Западом и для балансировки отношений с Россией.

3. Центральная и южная части Евразии сегодня считаются важнейшими коммуникационными линиями мира, транзитными экономическими линиями планеты. Особая значимость данного региона объясняется тем, что он различными сухопутными и водными путями соединяет северное полушарие с южным и – Восток с Западом; расположен между Европой и Азией, между Западом и исламским миром; находится между свободными водами с двух сторон; наконец, соседствует с политически и экономически могущественными державами.

4. По истечении двух десятков лет после обретения республиками Центральной Азии независимости основной спор велся вокруг вопроса о способах транспортировки нефти и газа (посредством трубопроводов), нежели об их добыче. При этом сверхдержавы предлагают планы по строительству трубопроводов не на основе географических реалий, но сообразно своим экономическим и политическим интересам и исходя из соображений собственной безопасности. Хотя существуют традиционные российские линии для транспортировки энергоносителей и различные маршруты через Иран, Афганистан, Пакистан, Турцию, всё же вопрос транспортировки находится под сильным воздействием американской политики в регионе, которая влияет на решения региональных руководителей.

5. Военные действия США против Ирака вслед за войной с Афганистаном и усиление их контроля над нефтяными ресурсами Персидского залива поставили вопрос о совместной политике безопасности в двух регионах – Центральной Азии и Ближнем Востоке. Данная ситуация также способствовала тому, чтобы вопрос об энергетических ресурсах центра и юга Евразии был рассмотрен в виде единого и неразделимого комплекса проблем: более важным, чем получение доступа к части из этих ресурсов по причине отсутствия ее зависимости от других частей, является доступ к совокупности всех упомянутых энергоносителей. При этом важно иметь в виду стратегическое положение всей южной и центральной Евразии. Таким образом, действия присутствующих в Центрально-Азиатском регионе, Каспийском бассейне и на Кавказе игроков свидетельствуют о том, что энергетические ресурсы и в будущем будут служить основой для конкуренции и сотрудничества великих держав, а геополитический анализ по-прежнему будет оставаться основным методом анализа международных и региональных событий. Вопрос о контроле над энергоресурсами стоял в основе доктрин Трумэна, Эйзенхауэра и Картера – президентов США времен «холодной войны». Доктрина Вулфовица, которая была сформулирована в Министерстве обороны США в 1992 году (и к которой президент Клинтон отнесся пренебрежительно), теперь определяет основы внешней политики США. В этой доктрине особое внимание уделяется превентивной политике в плане господства над стратегическими регионами, богатыми энергоресурсами (см.: [257а]).

В целом положение с энергоносителями в регионе таково, что страны Евросоюза также торопятся заключать различные соглашения о сотрудничестве. Через усиление НАТО они демонстрируют свое вйдение вопроса о значимости нефти и газа в этом регионе. НАТО стало вмешиваться в вопросы об энергоносителях и защите окружающей среды наряду с энергетическими компаниями. При этом предполагается, что Европа в будущем станет крупнейшим потребителем нефти и газа из Центрально-Азиатского региона.

Китай в будущем также будет испытывать острую зависимость от энергетических ресурсов региона для обеспечения собственного экономического развития. Между тем Россия, испытавшая в 90-ые годы XX века серьезные экономические трудности, связанные с распадом СССР и дистанцированием от нее стран ближнего зарубежья, в период президентства Путина поставила целью восстановить прежние связи и прежде всего – по вопросу о добыче и транспортировке энергоносителей [86: 160 – 1671], заключив долгосрочные контракты с Туркменистаном, Узбекистаном, Казахстаном и Азербайджаном.

Однако не только Россия, США и Евросоюз заинтересованы в энергоресурсах Центральной Азии и Каспийского бассейна, в эту игру вовлечены и такие страны, как Иран, Турция, Индия и

Пакистан. Совпадение или расхождение их целей с интересами великих держав будет иметь влияние на их экономику в долгосрочной перспективе.

В последние годы, после вторжения США в Афганистан и Ирак, конкуренция вокруг энергетических ресурсов Центральной Азии и Каспийского бассейна обострилась, приобретя перспективу геополитического конфликта, который проявляется то в форме противостояния, то в форме сотрудничества. При этом баланс сил между региональными силами и крупными игроками претерпел изменения.

Россия и Китай оказались в условиях, противоречащих их интересам, однако поддержали США, включившись в борьбу с терроризмом. Несмотря на то, что США выступили ярыми сторонниками строительства нефтепроводов, исключая возможность строительства российских газопроводов, Россия, вместо того чтобы противостоять этому, приступила к широкому и реальному экономическому сотрудничеству с республиками Центральной Азии и Каспийского бассейна и начала сложную игру с Америкой в компромиссы и уступки [257а: 51–60].

Несмотря на завершение идеологического противостояния, закончившегося с распадом СССР, вопреки налаживанию широкого сотрудничества между Россией и США и определению общих целей, таких как борьба с терроризмом, в будущем можно ожидать обострения геополитической конкуренции в регионе:

– во-первых, американская стратегия, основанная на господстве над энергоресурсами и контроле над транспортировкой этих ресурсов, диктует военное и политическое присутствие США в Каспийском регионе и в прилегающих к нему странах;

– во-вторых, события последних лет показывают, что энергоресурсы Южной и Центральной Евразии будут определяющими в предстоящих процессах конкуренции и сотрудничества;

– в-третьих, свидетельством подобной американской стратегии является наличие таких факторов, как усиление поддержки