Чисто российское преступление: Самые громкие и загадочные уголовные дела XVIII–XX веков - Ева Михайловна Меркачёва Страница 18

Шахматный доктор

Итак, кто же они, обвиняемые по этому делу?

34-летний главный врач поликлиники № 34 Петроградского района города Ленинграда Федор Скляров. Беспартийный, несудимый, с высшим образованием, женат, имеет ребенка четырех лет. В материалах дела сказано также, что он уроженец города Чугуева. Все сходится – этот тот самый легендарный врач-шахматист.

Про шахматные турниры в блокадном Ленинграде и про то, как они помогали людям выжить, стоило бы написать отдельную книгу. С началом войны проводились турниры в военных госпиталях, в Доме офицеров. Каждый новый год блокады приносил новые потери среди ленинградских шахматистов. Но те, кто оставался в живых, не сдавались. XVII чемпионат Ленинграда проводился в 1943 г. и для врача Федора Склярова стал особенным. Доктор занял первое место с результатом семь из восьми, после чего даже попал на страницы советских энциклопедий.

Последний военный чемпионат состоялся в 1944 г. уже после снятия блокады, и Скляров там занял второе место. К слову, с шахматами он не расставался ни до приговора, ни после. В 1952 г. был врачом сборной СССР на Всемирной шахматной олимпиаде.

Но вернемся к делу. В приговоре указано, что Скляров имеет медаль «За оборону Ленинграда», орден «Знак Почета» и значок отличника здравоохранения.

Другая обвиняемая – 36-летняя медсестра Неонила Горбачева. Известно, что она разрывалась между двумя работами – в поликлинике и вендиспансере. Тоже была награждена медалью «За оборону Ленинграда».

И, наконец, пациентка – 29-летняя уроженка Ленинграда, литовка по национальности Зенона Ширко. Работала бригадиром в Ленэнерго, имела на иждивении трехлетнего сына.

Фабула преступления такова, что его и за криминальное деяние трудно принять. Как гласят материалы дела, в декабре 1943 г. Ширко пришла к главврачу поликлиники, рассказала, что, скорее всего, беременна, срок пять–шесть недель. Точно она утверждать не могла. Женщина попросила доктора помочь. Тот вызвал медсестру, которая ввела пациентке раствор йода. Всё. Хотя нет – Скляров еще выписал пациентке бюллетень с фальшивым диагнозом «грипп» сроком на четыре дня. Ширко, как утверждает следствие, расплатилась с врачом и медсестрой продуктами (сложно даже представить их ценность в то время).

В материалах дела ничего не сказано про то, кто обратился в милицию. Судя по всему, это были злопыхатели или завистники Склярова. Аноним сообщил, что врач в своей поликлинике делает аборты и ему за это платят едой.

Следствие начало разбираться. Надавили на медсестру Горбачеву, та припомнила еще два случая. Но личность одной из пациенток следствие так и не установило, а вторая заявила суду, что аборт действительно делала, но не у Склярова, а в ином медицинском учреждении.

Так что суд рассматривал один-единственный эпизод, связанный с Ширко. Она и ее адвокат Райхман подняли вопрос: была ли вообще беременность? Доцент 1-го медицинского института по фамилии Глаз, выступивший на суде в качестве эксперта, заявил, что на сроке пять–шесть недель достоверно установить это нельзя. УЗИ и тестов в то время, понятное дело, не существовало.

«А если не было беременности, то и аборта фактически не было. За что тогда судить всех этих уважаемых людей, защитников Ленинграда, товарищи судьи?!» – примерно так провозглашал защитник.

Тем не менее суд приговорил Склярова к одному году исправительно-трудовых работ с удержанием 25 % заработка, медсестру Горбачеву – к трем годам условно, а Ширко – к общественному порицанию (был в те годы такой вид наказания).

СПРАВКА:

Только 5 августа 1954 года указом Президиума Верховного Совета СССР была отменена уголовная ответственность беременных за производство аборта.

Ширко подала кассационную жалобу в Верховный суд РСФСР. Высшие судьи долго думали – а можно ли действительно доказать беременность в пять–шесть недель? Пришли к интересному выводу: нельзя признать, что Ширко была беременна, но нельзя и признать, что она беременной не была, однако аборт как медицинский акт произошел, чего никто не отрицает. Верховный суд также обратил внимание, что вначале Ширко признавала беременность и только потом поставила ее под сомнение (вероятно, по совету адвоката). В общем, приговор оставили в силе.

Материалы дела об аборте

– Обратите внимание на работу адвоката, который готовил и подавал жалобу в Верховный суд, – говорит Дарья Лебедева. – Это было абсолютное ноу-хау – утверждать, что судом не установлено достаточно доказательств беременности как таковой. Нельзя судить женщину, которая пришла делать аборт, но беременной не была. Правовой тактический ход очень интересен. В те времена не существовало таких медицинских технологий, как сейчас. И в принципе трудно представить то, что происходило на суде. Но какая замечательная это иллюстрация к праву в прошлом веке!

ИЗ ДОСЬЕ:

23 ноября 1955 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ «Об отмене запрещения абортов». 29 ноября того же года Министерство здравоохранения СССР выпустило приказ «О порядке производства аборта». Устанавливалось, что прерывание беременности разрешается всем женщинам, однако должно производиться исключительно в медицинских учреждениях.

Сколько было сделано абортов в блокадном Ленинграде? Не так уж и важно. Но удивительно, что даже в такое страшное время, когда люди думали только о том, чтобы выжить, находились те, кто расследовал «абортные» дела и искал «преступников». Один из старожилов суда сказал по этому поводу: «Лучше бы они в шахматы играли, как Скляров».

Глава 3

Следствие на клочках бумаги и тряпках

Необычное уголовное дело, написанное на вырванных листах книг и журналов, использованных продуктовых карточках и мишенях, обнаружили в архиве Забайкальского краевого суда. В деле есть и переписка заключенных на… тряпочках.

Таким странным образом участники следственного и судебного процесса преодолевали острый дефицит бумаги.

Примечательно, что обвиняемых по данному делу было четверо: две семейные пары, которые в годы войны, по версии следствия, промышляли кражами, а в итоге стали соучастниками зверского убийства. Эта история – и про жуткое преступление, и про отправление правосудия в тяжелейшие для страны годы.

Архив Забайкальского краевого суда расположен в красивом старинном особняке. Самые старые дела датированы 1941–1942 гг. (более ранние переданы в Госархив).

Казалось бы, в тылу людям было не до криминала, ведь силы брошены на реализацию лозунга «Всё для фронта! Всё для победы!». Но не зря говорится – кому война, а кому мать родна. Так что и в лихую годину случались квартирные кражи, уличные грабежи и убийства. А Забайкалье традиционно было одним из самых неблагополучных регионов, где в военные годы орудовали целые банды. Но было ли преступление, о котором пойдет речь, делом банды?!

И вот дело передо мной. Папочка пухлая, несмотря на то что в ту пору было принято экономить и бумагу, и время. К слову, в архиве есть уголовные дела, состоящие всего из нескольких листков. Как пример: уголовное дело против работницы столовой, которая обвинялась в… невыходе на работу в один день и отлучке на четыре часа – в другой. Девушку приговорили к пяти годам (!) исправительно-трудовых лагерей, дав отсрочку на весь период войны с оставлением на работе (но есть пометка: если хорошо себя проявит – может быть освобождена от наказания).

Однако вернусь к необычному с точки зрения оформления делу.

3 февраля 1942 г. В семь утра в небольшом поселке Забайкальского края, где жили старатели прииска «Октябрьский», загорелся частный дом. Пожарная команда приехала на место через 15 минут.

Из пламени огня были вынесены женщина, мужчина и двое детей. После этого приступили к спасению вещей и одновременно тушению пожара. Установлена причина возгорания: злоумышленники убили семью в составе 4 человек, а затем подожгли дом.

Погибшему мужчине было 40 лет, женщине – 32 года, девочке – три годика, мальчику – всего шесть месяцев. Читать результаты судмедэкспертизы трупов невыносимо. Огонь почему-то оставил почти нетронутыми ситцевое платьишко и байковую распашонку…

О преступлении доложили прокурору Забайкалья, дело взяли на особый контроль.

Первые документы (акты, протоколы) в основном на тетрадных, в линейку, листках. Бланков протоколов у милиционеров не было. Зато были специалисты-эксперты. Чернилами на кальке четко нарисован план места преступления, а сделанные на пожарище фотографии вообще отличного по тем временам качества.

План места преступления

Снимок сгоревшего дома

В процессе расследования милиционеры – очевидно, из-за острого дефицита бумаги – начали использовать любые попавшиеся под руку листы, где было хоть какое-то свободное пространство. В ход пошли страницы из книг и журналов…

Дело на клочках бумаги

На обрывке школьной тетради оперуполномоченный пишет, что в квартире некоей юной девушки по имени Муза нашли вещи, которые принадлежали погибшей семье: женские туфли, пуховый платок, две тужурки, а также мешок с продуктами…

Музе было на тот момент всего 20 лет. Она работала старателем на прииске, в то время как муж был в Красной армии. Из протокола ее