Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер Страница 19

позже, в 1651 году, де Лат писал, что за указанный промежуток времени чуть ли не каждый месяц над водами Соединенных провинций реяли стяги победы и ликования, когда нидерландские корабли гордо выставляли напоказ неприятельские вымпелы. Победные песни и возгласы с избытком звучали на улицах всей страны[118], но в этой масштабной деятельности каперов в Атлантике присутствовал один изъян: теперь вблизи родных берегов кораблей и их экипажей недоставало, что создавало угрозу для защиты страны с моря{120}.

С завершением Двенадцатилетнего перемирия в 1621 году готовность вести боевые действия на море вновь продемонстрировало и командование Габсбургов. Фактически в этот момент произошло серьезное изменение военно-политического курса, поскольку испанская монархия перестала делать ставку на крупные ударные флотилии и полагалась на использование в войнах на торговых маршрутах небольших каперских операций{121}. Во время правления Филиппа II испанское каперство совершенно прекратилось, однако после катастрофической экспедиции Непобедимой армады в 1588 году власти опять прибегли к услугам корсаров для защиты берегов Испании{122}. Начиная с 1621 года были построены десятки новых судов, а также совершались нападения на неприятельские корабли, которые направлялись во Францию, — этим в особенности промышляли испанские каперы, базировавшиеся в Бордо, городе, который игнорировал французский нейтралитет{123}. Наиболее эффективным новым шагом была реконструкция порта Дюнкерка в Испанских (Южных) Нидерландах. Появление там хорошо защищенных укреплений с двумя сотнями пушек, обращенных в направлении моря, предвещало голландцам печальную участь. В последующую четверть века каперы на испанской службе доставили в Дюнкерк примерно три тысячи нидерландских судов, что привело к резкому снижению таможенных доходов Соединенных провинций (см.{124}). Хотя действия гарнизона Дюнкерка явно были нацелены прежде всего на нидерландское судоходство в Европе, экипажи и владельцы кораблей, возвращавшихся из земель по ту сторону Атлантики, также боялись военных моряков из этой крепости, которые порой их преследовали[119]. Опасения вызывали не только перспективы потерять корабль и товар — было известно и о случаях, когда нидерландских моряков вешали или топили{125}. Морские сражения, разумеется, тоже были рискованным делом. В 1630 году корабль ВИК «Оверэйссел» на обратном пути из Бразилии ввязался в бой с тремя судами (двумя большими и одним малым) из Дюнкерка, в результате чего 31 член экипажа погиб, а 45 человек получили ранения[120]. Пять лет спустя дюнкеркцы отняли судно с тысячами песо на борту у самого Корнелиса Йола — доблестного нидерландского моряка, который незадолго до этого захватил 11 испанских кораблей в Карибском море. После этого столкновения Йол был брошен в тюрьму[121]. Угрозу со стороны Дюнкерка в конечном итоге устранили французы: в 1646 году испанцам пришлось эвакуироваться в результате осады этой крепости с участием солдат, происходивших из Польши и Украины, а также десятка нидерландских кораблей под командованием Мартена Тромпа[122].

Хотя «Великий замысел» ВИК больше не был реализуем, голландцы не отказались от ведения войны на море, которая была его неотъемлемой составляющей. Но теперь они сосредоточились на захвате испанских кораблей с серебром, понимая, что именно серебро выступало «смазкой» для военной машины Габсбургов. В связи с этим предполагалось, что захват серебра одновременно ослабит неприятеля и укрепит силы голландцев. Поскольку завоевать центры добычи этого металла в Америке было невозможно, лучшим вариантом был перехват кораблей, на которых он перевозился. Как мы уже видели, соответствующие попытки у побережья Перу провалились. Однако в Карибском бассейне потенциальная добыча была еще больше, поскольку его акваторию приходилось пересекать флотилиям из Мексики и Перу, направлявшимся в Испанию. Несмотря на всестороннюю организацию оборонительной системы испанцев, включавшую военно-морское сопровождение для флотов, совершавших плавания через Атлантику, и укрепления для защиты главных карибских портов, в ВИК не считали захват испанских флотилий на обратном пути в метрополию безрассудным начинанием. В компании знали, что после того, как флот Баудевейна Хендриксона не смог захватить Пуэрто-Рико, он в силу нехватки дисциплины упустил блестящую возможность захватить испанские корабли с сокровищами{126}. Перемещения мексиканских флотилий и испанских галеонов, представлявшие собой важнейшие коммуникации испанской атлантической империи, изучались на протяжении многих лет. Эта основательная подготовка принесла щедрые плоды в 1628 году, когда лихой налет адмирала Пита Хейна и его людей позволил захватить мексиканский серебряный флот, направлявшийся из Веракруса в Севилью.

В кубинском заливе Матансас нидерландская эскадра, на борту которой находились 2300 матросов и 1000 солдат, захватила группу испанских торговых кораблей (flota) вместе с их грузом, включавшим драгоценные металлы, индиго, кошениль, табак и красильное дерево (см. рис. 2). Доход от этого предприятия составил примерно 11,5 миллиона гульденов{127}. Испанцы при этом понесли еще больший ущерб, поскольку основная часть золота и часть серебра не были запротоколированы при погрузке, — в результате сокровищами смогли поживиться испанские офицеры и рядовые[123]. Несчастья побежденных описал один анонимный испанский очевидец. После того как голландцы захватили неприятельские корабли, две тысячи человек были высажены на берег. Оставшись в одних рубашках или босиком, они заблудились в горах, спасаясь от обстрела и пытаясь скрыться от безжалостного ливня. Многие блуждали всю ночь, другие рыдали, третьи вздыхали или изрыгали проклятия[124].

Рис. 2. Нидерландский флот во главе с Питером Хейном (на переднем плане) внезапно атакует испанский серебряный флот (на заднем плане) в заливе Матансас на Кубе. Карта-газета, 1628 год. Публикуется с разрешения Рейксмюсеума (Амстердам)

В ту ночь Пит Хейн и несколько его людей поднялись на борт «Ла Антигуа», третьего по значимости корабля испанского флота, капитан которого не покинул судно. В разговоре с ним Хейн обмолвился, что для него захват этого корабля был не самым выдающимся моментом, — бывали в его жизни и более впечатляющие дела, в особенности на побережье Бразилии. Однако испанский капитан возразил, сказав, что Хейн пока не понял, какие сокровища оказались в его руках{128}. Впрочем, на этом миссия Хейна еще не была завершена: чтобы вернуться домой, его флоту с сокровищами нужно было разминуться с 27 каперскими судами из Дюнкерка[125]. В конечном итоге Хейна приветствовали как героя огромные толпы в Гааге, Лейдене, Харлеме и Амстердаме. Никогда прежде, писал один хронист того времени, такие сокровища не прибывали в Соединенные провинции (см.{129}, а также{130}). Деяния Хейна возбуждали воображение, вдохновляя бесчисленные поэтические произведения и способствуя тому, что многие юноши бросали работать подмастерьями и записывались на службу в ВИК{131}. Захват испанского «серебряного флота» был, вероятно, величайшим достижением компании и