Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе Страница 25

Соединяя наследство двух династий, мальчик получил имя Фридрих Рожер. Он с рождения являлся наследником сицилийского престола. Если бы удалось объединить Империю с Сицилией, наследственное право последней могло распространиться и на Германию. Одно было тесно связано с другим. План сделать императорскую власть наследственной возник в первую очередь как способ утвердиться в Сицилии; в случае удачи Империя окончательно превратилась бы из германской в универсальную.

В контексте немецкой истории этот план следует расценивать весьма неоднозначно. Конечно, он навсегда покончил бы с интригами князей и вмешательством папы в вопрос престолонаследия. Генрих VI, будучи прирожденным политиком, наверняка обдумывал эти последствия. Однако он не мог вести себя как деспот и попросту изменить самостоятельно сложившуюся систему. Для радикальных преобразований он нуждался в согласии либо немецких князей, либо папы. В конечном счете он испробовал оба пути.

Предложения, которые император сделал князьям, оказались недостаточно привлекательными. Генрих хотел не только сделать наследственной королевскую корону, но и разрешить всем светским правителям передавать престол по женской линии, а также другим ветвям той же династии. Однако многие князья уже обладали подобным правом в виде особой привилегии, другие рассчитывали приобрести его в обозримой перспективе не столь дорогой ценой. Церковным князьям император предложил отказаться от некоторых своих прав в их владениях, однако эти права уже давно воспринимались как совершенно незаконные, и епископы не были готовы идти на большие уступки за их отмену. Ни духовные, ни светские князья не хотели отказываться от инструмента, который позволял им усиливать свою власть и давал надежду взойти на императорский трон. Они не собирались становиться аналогом сицилийских баронов, подчиненных монарху.

Тем не менее, положение Генриха VI оставалось весьма сильным. В 1195 году после пресечения мужской линии в марке Мейсен император объявил ее вакантным леном и, вопреки всем обычаям, не спешил с назначением нового владельца. Никто не рискнул возражать, хотя подобный прецедент мог привести к росту королевского домена, как это происходило во Франции, и соответствующему усилению позиции монарха. Князья не оказывали открытого сопротивления плану сделать императорский престол наследственным. В 1196 году на очередном рейхстаге Генрих смог давлением и угрозами заставить присутствующих проголосовать за свой проект. Проблема заключалась в том, что на рейхстаге отсутствовал ряд влиятельных князей, в частности новый архиепископ Кельнский Адольф, глава «рейнской оппозиции».

Сопротивление последней император решил сломить другим путем. Генрих вновь отправился в Италию и предложил папе необычайно выгодные условия в обмен на коронацию своего сына Фридриха. Если бы первосвященник вопреки мнению архиепископа Кельнского согласился на предложения Генриха и короновал мальчика невзирая на то, что тот еще не был избран немецкими князьями, вряд ли кто бы то ни было в Германии смог возразить против этого. Однако курия перечеркнула расчеты императора; в Риме прекрасно понимали, насколько серьезным окажется выигрыш для Штауфенов, и категорически отказались от сделки. В результате усилилась оппозиция в Германии, и Генрих VI счел за лучшее довольствоваться меньшим результатом. Фридрих II был избран немецким королем, и по крайней мере на период жизни следующего поколения объединение двух корон было обеспечено. Вопрос же о том, чтобы окончательно сделать их наследственными, можно было поднять в более подходящее время.

Однако проблемы могли возникнуть и с сицилийской стороны. Генрих пошел на большие уступки местным элитам, оставив административную систему неизменной и сделав регентшей свою супругу, дочь Рожера II. Но именно эта женщина, самостоятельная и темпераментная, гордившаяся своими предками, похоже, симпатизировала оппозиции. Более того, ее нельзя полностью освободить от подозрений в участии в последнем большом заговоре против супруга. Участие же папы в этом заговоре не подлежит никакому сомнению.

Поводом для недовольства стало введение в Сицилии нового высокого налога и попытка Генриха по примеру Рожера провести ревизию всех королевских привилегий. Заговорщики собирались убить императора и всех находившихся на территории королевства немцев и провозгласить королем представителя местной знати. Однако заговор был раскрыт, и его участники понесли в мае-июне 1197 года жестокое наказание. Суровость императора вызвала у многих осуждение, однако она соответствовала тогдашним обстоятельствам и намерениям заговорщиков. «Национальная партия» оказалась повержена, провал заговора только помог Генриху VI добиться новых успехов и укрепил связь между Империей и Сицилией. Опираясь на эти достижения, император взялся за еще более масштабные внешнеполитические проекты.

Активную внешнюю политику поддерживали те круги, на которые опирался Генрих VI. Речь идет в первую очередь о министериалах, императорских чиновниках, позиции которых усилились благодаря переходу под контроль Штауфенов швабских владений Велфа VI в 1191 году. Влияние министериалов достигло в те годы высшей точки.

По другую сторону Альпийского хребта, в Ломбардии, условия Констанцского договора в целом соблюдались. Однако Генрих, умело используя противоречия между городами, не допускал здесь появления сильной оппозиции. В остальной части Италии все большую роль играли императорские чиновники, как правило, из числа немецких министериалов. Именно в этих кругах были живы идеи Рейнальда Дассельского и представления о всемирно-исторической миссии германского императора. Господство над миром носители этих идей считали едва ли не призванием немцев, на другие народы они смотрели сверху вниз и полагали, что «бедные короли» должны стать слугами их монарха.

Подобных воззрений придерживался и сам Генрих VI. Он уже вынудил самого могущественного короля Европы, Ричарда Львиное Сердце, стать своим вассалом. Благодаря господству над половиной современной Франции монархия Плантагенетов сама являлась мировой державой того времени. Генрих считал вассальный статус английских королей не пустой формальностью, он хотел иметь решающее влияние на внешнюю политику Ричарда. Это позволяло ему, в свою очередь, оказывать давление на французского короля. Барбаросса укрепил власть Империи в Бургундии; определенные притязания имелись и на Арагон, который в какой-то момент оказался в сфере брачной политики Фридриха I. На севере и востоке Германии император по-прежнему отстаивал свои права сюзерена, хотя без особой энергии, а в случае Дании и без всякого успеха.

Таков был размах имперских притязаний Штауфенов. К этому добавлялась традиционная норманнская политика Сицилийского королевства. Сицилия была центром Средиземноморья и воротами Востока. Правившие в Северной Африке Альмохады платили ей ежегодную дань; на востоке традиционным противником являлась Византия, и все сицилийские короли стремились поживиться за ее счет (последний поход на Балканы состоялся в 1183 году). Враждебность к Византии подпитывали и воспоминания о той роли, которую Константинополь сыграл в бедствиях Барбароссы во время недавнего крестового похода. Кроме того, у Генриха VI появились и династические козыри; заняв Палермо, он обнаружил во дворце византийскую принцессу Ирену, которая готовилась стать женой одного из сыновей Танкреда. Император немедленно выдал ее замуж за своего брата Филиппа.

Отец Ирены, Исаак Ангел, был вскоре свергнут с престола своим братом Алексием III. На протяжении