Максим Калашников - Независимая Украина. Крах проекта Страница 39

Голод 1932–1933 годов стал побочным следствием коллективизации, которая была одной из важнейших составляющих ускоренной промышленной и социальной модернизации СССР. Но все же из-за чего конкретно он возник? Кто виноват? Легче всего обвинить Сталина или вообще коммунистов, как это делают нацсвидомые, однако кремлевский вождь направлял политику государства, но исполняли ее уже местные товарищи. Не москвичи приезжали в украинские села проводить коллективизацию, а сами селяне из так называемых комитетов бедноты. Именно они своих соседей объявляли кулаками, раскулачивали и высылали, а то и отдавали под суд.

Массовая коллективизация началась в 1928 году. В селах создавались коллективные хозяйства, где вся пахотная земля, а также крупный рогатый скот отбирались у конкретных семей и объявлялись общими.

Если беднота, вступая в колхоз, ничего не теряла и соответственно охотно шла в колхоз, то крепкие хозяйственники нововведение приняли в штыки и, как могли, сопротивлялись. Таких крестьян объявляли кулаками и по решению схода села раскулачивали: все имущество конфисковывалось в пользу бедняков и колхоза, а сами кулаки высылались на Север и в Сибирь. Однако уже в 1930 году власть приняла решение прекратить принудительно загонять крестьян в колхозы. Сталин посвятил этому решению свою статью «Головокружение от успехов», в которой обвинил руководителей, проводивших коллективизацию на местах, в перегибах. Вождь заявил, что колхозное движение должно быть добровольным. Теперь карательные меры применялись уже к излишне усердным организаторам колхозов. Тысячи коммунистов были исключены из партии и отданы под суд. Провели реабилитацию части раскулаченных. Вместо административного давления, власть теперь облагала единоличников огромными налогами, вынуждая их «добровольно» вступить в колхоз.

Отныне продналог накладывался не на одного хозяина, а на колхоз в целом. По идее, коллективизация должна была резко увеличить производительность труда, но на самом деле произошло наоборот. Во-первых, и это отмечают все свидетели, перед вступлением в колхоз крестьяне массово вырезали собственную скотину, в результате чего поголовье крупного рогатого скота сократилось почти вполовину. Значение этого факта мы рассмотрим чуть ниже. Во-вторых, общее — значит ничье. Новоявленные колхозники отнюдь не горели желанием надрываться на колхозных полях.

Вот как такую ситуацию описывал генерал Григоренко (будущий диссидент): «Огромное, более 2000 дворов, степное село на Херсонщине — Архангелка — в горячую уборочную пору было мёртво. Работала одна молотарка в одну смену (8 человек). Остальная рать трудовая — мужчины, женщины, подростки — сидели, лежали, полулежали в «холодке». Я пытался затевать разговоры. Отвечали медленно, неохотно и с полным безразличием. Я говорил: «Хлеб же в валках лежит, а кое-где и стоит. Этот уже осыпался и пропал, а тот, который в валках, сгниет». «Ну, известно, сгниет», — с абсолютным равнодушием отвечали мне».

Коллективная незаинтересованность населения в работе на колхозы, помноженная на отсутствие квалифицированной колхозной администрации, привела к тому, что подавляющее большинство колхозов в СССР не выполняло поставленных перед ними вполне осуществимых планов.

А теперь вернемся к вырезанной крестьянами скотине. Сегодня большинству соотечественников очень сложно понять значение тех событий из-за банального отсутствия знаний о том периоде. Приведенные ниже факты взяты из книг Юрия Мухина, которые доступны каждому. Обращаю внимание, что этот талантливый писатель сам украинец, так что обвинять его в великорусском шовинизме или украинофобии просто смешно.

Проведя анализ собранного за разные годы в разных районах урожая, рассчитав посевные площади, Юрий Игнатьевич наглядно показывает причину голода. В 1932 году было засеяно 99 миллионов гектаров из имевшихся во всем Союзе 130, причем большая часть незасеянных полей приходятся на Украину и казачьи области Дона и Кубани. «В 1932 г. на Украине и Дону засеяли едва ли треть пахотных земель, и это безусловная причина голода вне зависимости от того, какая власть на дворе», — подводит он итог. А дальше объясняет и причину таких странностей в поведении крестьянства. Цитирую по статье «Самый позорный голод» в газете «Дуэль» № 6 (303) от 11 февраля 2003 г.:

«Итак, причина голодомора ясна — Украина и Дон не засеяли все свои поля, а потому и голодали. Но возникает следующий вопрос, а почему не сеяли?

Центральная Россия — области, заселенные великороссами, — всегда была бедной по хлебу. Мало того, что там земли легкие, бедные, с тонким плодородным слоем, на которых без удобрения (тогда — навоза) ничего не вырастет, но и этих земель было мало. Крестьянам хлеба хватало в лучшем случае до Пасхи, и великороссы практически поголовно на своей земле работали только в страду, а в остальное время отходили на промыслы. Хлеб в центральную Россию завозился с областей со степным черноземом — с Украины, Дона и Кубани, Поволжья, а с развитием железных дорог — из Сибири и с Алтая. И вот посмотрите — парадокс: в 1932 г. нечерноземная, потенциально бедная по хлебу Россия выращивает богатый урожай, а черноземная Украина и казаки голодают, потому что не сеют. В чем причина?

Я уже писал в своих книгах и статьях, что из-за легкости земли нечерноземной и предстепной черноземной России землю пахали лошадью и сохой, плуг в этой части России по тем временам был малополезным излишеством. А степные черноземы Украины и казачьих областей России всегда пахали на волах (или, как их там называют, быках) и только плугом.

Лошадь — чисто рабочее животное, от его забоя хорошо можно продать только шкуру. Православные конину не едят, да и мусульмане конину рабочих лошадей едят только с голоду — для еды они выращивают лошадей специально. Туша лошади идет на корм курам (если она пала от незаразной болезни) и, в лучшем случае, на корм свиньям. То есть доход от забоя лошади очень невелик.

А вол — это говядина, ее всегда можно продать или съесть.

Народ у нас умный, и когда началась коллективизация, каждый думал: пусть дураки Ванька, Петька и Мыкола с Охримом сдают своих быков в колхоз в общее пользование, а я своих зарежу, сам мяска поем, а остальное продам, благо цены на базаре растут. А поскольку дураков мало, то и началось поголовное истребление быков. Крупный рогатый скот, чтобы не сдавать в колхоз, резали весь и везде — по всему СССР, но на Украине и Дону первыми пали быки, поскольку их сдавать в колхоз надо было обязательно.

В результате и Украина, и Дон в 1932 году пахали землю на чем могли: на остатках быков и на лошадях, но лошади чернозем долго не пашут — быстро выбиваются из сил. Вот и запахали, сколько смогли.

Но в нечерноземной России быков не было, а коров и телят можно было забивать сколько угодно — на пахоту это не влияло, более того, это позволяло засеять часть пастбищ. И в России, где совестью, где уговорами, где угрозами выслать в Сибирь, заставили крестьян и колхозников впрячь лошадей и запахать все, что можно. Взяла Россия в 1932 г. огромный урожай, и колхозники на трудодни развозили зерно тоннами».

На Украине же было собрано зерна 68,4 млн тонн (в 1930 г. 83,5 млн тонн), а поголовье коров и лошадей сократилось вдвое, овец — втрое. Низкий урожай 1932 года делал голод неизбежным. А рвение местных властей, стремившихся выполнить план по хлебосдаче, только усугубило его. Руководители всех уровней делали хорошую мину при плохой игре, не сообщая о реальном положении в селах. Зачастую истинные сведения в Политбюро не докладывать из-за опасности быть обвиненными во вредительстве или паникерстве. Соответственно в Кремль шли радужные доклады в духе «все хорошо, прекрасная маркиза», а зерно у крестьян стали «выжимать» самыми крутыми мерами: обысками спрятанного хлеба, штрафами, репрессиями против председателей колхозов и районного начальства.

Неадекватность государственного и партийного аппарата, скрывавшего от центральных органов информацию о происходящем на местах — сначала о массовом забое скота, потом — о начавшемся голоде, сыграла большую негативную роль. Лидеры СССР не знали о величине и о распространенности реального голода. Не удивительно, что в Кремле не смогли до конца понять, есть ли кризис, осознать его причины и поэтому не смогли организовать профилактические меры в полной мере, хотя многое и было сделано. Поставим себя на место Сталина. Он составляет планы государственного строительства на основе тех данных, которые ему подают с мест. Украинские товарищи докладывают, что все, что можно, засеяно, никаких природных причин для неурожая нет. Значит, колхозами будет собрано такое-то количество зерна. Из него мы можем без ущерба для села взять в виде налогов столько-то. Соответственно и дается приказ собрать это количество зерна.