Революция и музеи. Судьбы московских древневосточных коллекций (1910–1930 гг.) - Ольга Владимировна Томашевич Страница 4

других ученых до черной магии включительно». Любящего и мягкого отца огорчало, что сын обременяет «свою голову изучением многого, что не входит в программу институтских занятий». Он пишет сыну: «<…> в твои чудные молодые годы, ты если не сейчас, то скоро будешь смотреть желтым вонючим пергаментом, и конечно, мне было больно за тебя». Отец был уверен, что важнее изучение новых, а не древних языков. Владимир Михайлович же, проявляя юношеский максимализм и завидную основательность, объяснял свои штудии следующим образом: «Я взялся за изучение Египта для того, чтобы понять современную жизнь; я буду изучать Индию, Ассирию, Китай <…> опять для того, чтобы понять современную жизнь, – я не ухожу от этой жизни, напротив, я иду к ней двумя путями – стараясь проследить ее всю с момента зарождения и схватывая ее непосредственно, чувством. Отсюда мои занятия наукой и искусством»[17]. Понимая сложность избрания юношей жизненного пути, отец советует ему посещать заседания ученых обществ, радуется его увлечению музеями, трогательно описывает свою покупку египетской фески на аукционе в Феодосии и главное – оплачивает эти метания: «Бог милостив – дотяну твое образование и без заработка твоего»[18].

Но был в семье человек, поддерживавший устремления молодого Викентьева – его сестра, Вера Михайловна. Она работала в библиотеке Сабашниковых в Москве, важном центре интеллектуальной жизни, и внушительная пачка ее писем брату показывает, сколь велика ее роль в становлении ученого-египтолога. Сестра посылала нужные книги (например, «Коптскую грамматику»), деньги, знакомила с интересными людьми из круга Сабашниковых. Первое свидетельство увлечения Викентьева Древним Египтом сохранилось именно в ее письме и относится к 1903 г. («Сочувствую твоему интересу к египетским божествам – они в самом деле поразительны»). После революции 1905 г., когда из-за студенческих протестов многие вузы прервали занятия, наш герой не вернулся в Политехнический институт, а на средства отца отправился в длительное заграничное путешествие: 7 месяцев он изучал древнеегипетские памятники Лувра, год – Британского музея. Из послания сестры в Англию от 22 октября 1906 г. мы узнаем, что Викентьев увлекается иероглифами. Она проявляет заботу о здоровье брата: «это самое верное средство лишить себя зрения даже при здоровых глазах [в архиве сохранилась справка о его плохом зрении, и на фотографиях он в очках. – О.Т.]. <…> Воздерживайся от такой работы, хотя это и лишение для тебя, хотя ты для нея и приехал»[19]. Как видно из последних слов, молодой человек серьезно «заболел Древним Египтом».

Но не только из-за увлечения культурой и религией долины Нила Викентьев в 1906–1907 гг. путешествует по Европе. М. В. Сабашникова, ставшая художницей, вышла в 1906 г. замуж за Максимилиана Волошина[20] и после свадьбы они уехали в Париж слушать лекции будущего основателя антропософии Рудольфа Штейнера (1861–1925)[21]. В конце мая 1906 г. Викентьев получил известие от Маргариты: «Штейнер сегодня начал курс своих лекций и приглашает русских, интересующихся оккультизмом; я подумала о Вас. <…> Думаю, что Штейнер Вам может дать очень много»[22]. Она оказалась абсолютно права, Викентьев увлекся его лекциями и даже посещал мистериальные драмы в разных городах, что предполагает определенный уровень посвящения[23]. Лекции Р. Штейнера были весьма необычны как по содержанию, так и по форме. На последней сказывалось влияние соратницы и второй супруги «Доктора»[24] – прирожденной актрисы и удивительной женщины Марии Яковлевны фон Сиверс. Большое внимание уделялось обстановке лекций: цвету стен, мебели, костюмам, особенно если речь шла о мистерии. Все это объясняет органичное включение Викентьева в состав учредителей Дворца искусств и его своеобразную деятельность в созданном им МИКВ (см. Главу 2).

Яркая, искренняя натура Р. Штейнера, его гуманизм, убежденность в духовности мира и многосторонние глубокие знания производили сильнейшее впечатление на очень многих выдающихся людей науки и искусства, и Викентьев не был исключением[25]. Владевшему им интересу к истокам культуры отвечали мысли Штейнера о сохранении человеческим разумом воспоминаний о предыдущих жизнях и иных эпохах. Древний Египет с его удивительной религией, красивыми и необычными для европейского глаза памятниками всегда привлекает оккультистов и любителей тайных обществ[26]; у Штейнера был даже цикл из 12 лекций «Египетские мифы и мистерии». Воображение уже зараженного «бациллой египтомании»[27] Владимира Михайловича волновали упоминания Доктором таинственной Изумрудной скрижали Гермеса Трисмегиста, священного текста в Обществе розенкрейцеров, активным членом которого состоял Штейнер. В 1902 г. он возглавил Германское отделение Теософского общества, под «грифом» которого изданы его основные труды. Однако учение Штейнера мало зависело от теософской традиции и в 1912 г. Доктор основал Антропософское общество. За ним пошли его русские почитатели.

В этом кругу Викентьев познакомится со многими соотечественниками, которые в дальнейшем войдут в основанное в 1913 г. Русское Антропософическое (впоследствии Антропософское) общество и эти связи окажутся очень важны для его дальнейшей уже профессиональной деятельности музейщика. Например, Т. Г. Трапезников, с которым они, вероятно, встречались на лекциях Доктора за границей[28], Б. П. Григоров, Н. П. Киселев и другие.

В этом кругу Викентьев обретет свою первую супругу, Марию (впоследствии Магдалину – это имя она выбрала себе сама) Ивановну Сизову (1894–1969)[29]. Она выросла в семье художника, потомственного дворянина Ивана Ильича Сизова. Ее дядя, археолог Владимир Ильич Сизов (1840–1904) являлся членом и секретарем Московского археологического общества, позднее ученым секретарем Российского Исторического музея и много сделал для пополнения его коллекций[30].

Брат Марии, ровесник Викентьева, Михаил Иванович Сизов (1884–1956)[31], входил в ядро литературного кружка «Аргонавты» (Б. Н. Бугаев[32], Н. П. Киселев[33], А. С. Петровский[34], Л. Л. Кобылинский[35] и др.). Неслучайно последний называл кружок «тайным обществом»: до этого многие из них состояли в кружке спиритуалистов, а под влиянием А. Р. Минцловой[36] они увлеклись идеями Р. Штейнера и розенкрейцерами[37]. В 1909 г. практически эти же люди создают издательство «Мусагет», при котором в 1911 г. Эллис с Б. П. Григоровым[38] организуют кружок по изучению работ Р. Штейнера. Вместе с С. П. Григоровым, М. И. Сизовым, А. С. Петровским, М. В. Сабашниковой, Т. Г. Трапезниковым, А. Тургеневой, В. О. Нилендером и др. входит в этот кружок и В. М. Викентьев[39].

Вернемся к его избраннице: Мария Сизова была хороша собой. Кроме того, она была на 8 лет моложе супруга[40], а ее таланты и интересы вились в тех же областях литературы, искусства, театра и новомодных мистических учений. Влюбленные отправились в 1912 г. на лекции Штейнера в Гельсингфорс (совр. Хельсинки, в 1912 г. территория