Александр Бушков - Планета призраков Страница 44

А еще хабилис, оказывается, мастерил из веток нечто вроде укрытия от солнца. Доказательства? На пресловутой «стоянке» там и сям разбросаны обглоданные хабилисом кости – но в одном месте их нет. Антрополог, понаторевший в решении загадок миллионнолетней давности, вмиг делает вывод: «вполне вероятно», костей там нет именно потому, что в незапамятные времена это место было занято тем самым пологом от солнца, ветвями, которые хабилис старательно натыкал в землю…

Люди добрые, честное слово, я ничего не придумываю! Тот бред, что я вам тут излагаю, и зовется наукой антропологией! На полном серьезе пишется и с трибун научных конференций произносится…

Еще один исторический анекдот (случившийся в реальности). Когда Дарт вез череп своего австралопитека, то, как некогда Дюбуа, забыл сверток с костями – только не в парижском кафе, а в лондонском такси. Водитель законопослушно сдал забытый пассажиром багаж в полицию, а там, развернув его и увидев этакие страсти, хотели было завести дело об убийстве и ловить очередного маньяка, таскающего по Лондону черепа своих жертв…

Ну, хватит, перестанем пока что зубоскалить и перейдем к самым что ни на есть серьезным вещам. К истории о том, как в Англии обнаружили очередное «недостающее звено».

После открытий Дюбуа, после германо-бельгийского неандертальца англичанам было немного не по себе. Называя вещи своими именами, их откровенно покусывал самый настоящий комплекс неполноценности. Как-никак, именно их земляк, великий Дарвин, стал основоположником теории эволюции и предсказал, что его преемники непременно откроют «недостающее звено». И вот его начинают открывать – но либо в Азии, где обитают голые дикари, либо на континенте, как принято в Англии именовать Европу. Меж тем в самой Британии похвастаться пока что нечем. А это, согласитесь, неправильно: родина Дарвина предстает откровенно обделенной…

И вот в 1912 году бабахнуло. И еще как!

Еще в 1909 году скромный археолог-любитель, мистер Даусон (настоящий джентльмен, конечно) принес в Британский музей фрагмент очень древнего черепа, который, по его словам, нашел самый что ни на есть простой работяга-землекоп возле местечка Пилтдаун в графстве Суссекс (на полпути меж Лондоном и южным побережьем Англии).

Посмотрели. И не кто-нибудь – крупнейший палеонтолог и антрополог Англии, хранитель отдела палеонтологии Британского музея сэр Артур Смит Вудворд. Ему ассистировал столь же крупный специалист Эллиот Смит и профессор Артур Кизс, тоже в науке человек не случайный. Общее мнение свелось к тому, что следует немедленно нестись в Пилтдаун!!!

В течение трех последующих лет сэр Артур старательно вел раскопки, деликатно отодвинув в сторонку любителя Даусона. Даусон прекрасно понимал свое положение и ничуть не возмущался. К двенадцатому году Вудворд добыл еще восемь кусков того же самого черепа, а потом и нижнюю челюсть. Тщательнейшим образом, затаив дыхание, благоговея, ученые сэры собирали из кусочков единое целое.

Собрали. Ахнули. Хлебнули валерьянки. И кинулись созывать заседание Лондонского географического общества.

Там-то и бабахнула сенсация: найдена уникальная, никогда прежде не встречавшаяся разновидность гоминида (то бишь человекообразного создания), которая, никаких сомнений, и является настоящим недостающим звеном меж обезьянами и людьми.

Питекантроп Дюбуа – персона, конечно, интересная, но очень уж в нем много от обезьяны. А находка Вудворда – совсем другое дело: череп практически человеческий с высоким лбом мыслителя, обезьянья только челюсть. Причем, никаких сомнений, череп и челюсть некогда составляли одно целое: все кропотливо собранные фрагменты костей носят характерный темно-красный цвет, так называемый «налет времени», прекрасно известный антропологам и палеонтологам. Судя по глубине, на которой его нашли, черепу не менее миллиона лет…

Гремело, громыхало, шумело и плясало…

Скромный археолог-любитель Даусон был моментально избран членом престижнейшего Британского Королевского Общества, куда ему при другом раскладе и за миллион лет было не попасть. Вудвард оказался настолько благороден, что именно в его честь, а не в свою назвал открытое существо: «Эоантропус Даусони», то есть «Даусоновский человек зари».

Сам Даусон умер через четыре года, в девятьсот шестнадцатом, но Вудворд прожил гораздо дольше. Он был настолько убежден в величайшей ценности для науки эоантропа, что покинул Британский музей, вышел в отставку, построил возле Пилтдауна маленький домик и поселился там безвылазно. По свидетельствам навещавших его там земляков, ни о чем другом, кроме как о черепе эоантропа, сэр Вудворд говорить был не в состоянии.

Раскопки продолжались. Француз Тейяр де Шарден (еще один светоч науки) отыскал в Пилтдауне зуб, вскоре же признанный принадлежащим черепу эоантропа. А кто-то еще (мне, право, лень было выяснять, кто именно) доказал, что эоантроп вовсю пользовался орудиями труда, причем не какими-то там костями животных или грубо обработанными камнями – в Пилтдауне была найдена весьма изящная и совершенная дубинка, выточенная из цельной кости. В том, что миллион лет назад именно ею лупил по башке тогдашнюю дичь эоантроп, сомневаться не приходилось.

Англичане возликовали. Открытым текстом писались и говорились вещи, не совсем приятные для всего остального мира. Кричали взахлеб, что именно добрая старая Англия – прародительница человека разумного. В то время как в других частях света выкапывают откровенных полуобезьян, в Англии уже миллион лет назад обитали джентльмены, мало чем отличавшиеся по интеллекту от современного человека – да и по внешнему виду тоже. Разумеется, не обошлось без социал-дарвинистов: «Европейский человек уже в древности обогнал азиатских и африканских отсталых обезьянолюдей, откуда и пошло преимущество белой расы!» А значит, справедливо поется: «Правь, Британия, морями!» Гип-гип, ура, Британия! Родина человека разумного!

Эоантроп самим фактом своего существования попросту сокрушил многие научные системы, стройные, неплохо разработанные. Весь остальной мир завистливо поглядывал на торжествующих англичан – но крыть было нечем. Питекантроп, неандерталец и даже кроманьонец – все они были супротив эоантропа, что плотник супротив столяра…

Вольготное житье эоантропа длилось целых сорок лет.

А потом объявился профессор Кеннет Оклей из того самого Британского музея, тот самый, что открыл фторный анализ. Дело в том, что подземные воды, омывая погребенные в земле древние кости, постепенно вносят в них фтор. Чем больше фтора, тем древнее кость.

И в 1953 году Оклей без всякого почтения к именитым предшественникам решил подвергнуть фторному анализу череп эоантропа…

Вот тут бабахнуло вторично. Еще почище.

Оказалось, что черепу не более пятидесяти тысяч лет. Но в то время уже обитали на земле люди вполне современного типа, с вполне «человеческими» челюстями. Эоантроп, таким образом, представал каким-то уродом, если не сказать чего похуже…

Скандал разгорался. К работам Оклея подключились еще несколько групп ученых, уже со своими методиками. Не стану вдаваться в скучные детали, перейду сразу к выводам: было неопровержимо доказано, что череп – точно, человеческий, средневековый, поскольку ему не более шестисот лет. А вот нижняя челюсть – от современного шимпанзе. Ее зубы искусно обработаны напильником, чтобы не походили на обезьяньи.

И только тут кому-то пришло в голову, что «костяная дубинка эоантропа» как две капли воды похожа на клюшку для гольфа, какими, только деревянными, играли в 1912 году. Сразу этого никто почему-то усмотреть не мог, а через сорок лет спохватились…

В общем, сорок лет назад какой-то циник взял средневековый человеческий череп, шарахнул по нему молотком, а потом присовокупил обезьянью челюсть с подпиленными зубами, обработал обломки бихроматом ради придания темно-красного оттенка, выточил из кости биту, закопал все это в Пилтдауне – и, посмеиваясь, наблюдал откуда-то со стороны, как покрывают себя позором крупнейшие специалисты того времени, не догадавшиеся хотя бы рассмотреть зубы на нижней челюсти в лупу… Ладно, в те времена не существовало фторного анализа, как и других методов, пущенных в ход сорок лет спустя – но уж в лупу-то посмотреть могли? В пятидесятые годы, стоило взять лупу в руки, практически моментально обнаружились следы напильника, достаточно явственные…

Эта шутка навредила палеонтологии и антропологии гораздо больше, чем кто-то может подумать. Теперь подделки мерещились везде – а потому многие безусловно подлинные находки долго доказывали свое право на существование…

Кто был этот шутник, так и осталось неизвестным. Грешили на Даусона, мало того, на самого Вудворда. Подозревали и Тейяра де Шардена, и профессора Кизса, и даже… сэра Артура Конан Дойла, который жил неподалеку от Пилтдауна. Предполагали, что творец Шерлока Холмса таким вот изощренным способом отомстил профессиональным ученым, высмеивавшим его любительские занятия палеонтологией.