Мурад Аджи - Полынный мой путь (сборник) Страница 57

Правда, предки говорили не «Георгий», а «Гюрджи». Так правильнее, по-старинному…

В каждой станице был еще и свой престольный праздник. Тоже казачий, но местный. В Архонке – это день Александра Невского, 12 сентября. Приход здесь назывался его именем. Рассказывают, красивая была церковь, с певучими колоколами. Как заиграют, «округа словно поднималась, за тридцать верст слыхать было».

Фундамент лишь остался, комиссарам она помешала. «Приехал какой-то на казачьем коне, в красных портках, и велел нашу красавицу по миру пустить. Свои же и пустили…» Все сами казаки делают.

Собственно, а кто они такие, казаки? Откуда взялось казачество?

Слово «казак» пришло на Русь из Великой Степи, оно тюркского корня. Впервые отмечено в русском языке в 1395 году как «козак» и означало «работник». Потом этим словом стали называть народ, обитавший на Дону, Днепре, Волге, Яике. Иначе говоря, кипчаков. «Козак» означало «степняк».

В Большой Советской Энциклопедии нашел следующее: «Казак, козак (тюрк. – удалец, вольный человек) – человек, порвавший со своей социальной средой (XIV–XVI вв.), с конца XV в. казаками стали называть вольных людей окраин Русского государства». Небогато. Да и неверно. Вольные люди в Великой Степи и при Аттиле называли себя козаками. Русские здесь совершенно ни при чем.

Смотрю дальше: «Казачество, – военное сословие в дореволюционной России XVIII – начала XX века, в XIV–XVII веках – вольные люди, свободные от тягла и работающие по найму, главным образом на различных промыслах, а также лица, несшие военную службу на окраине страны… В 1920 г. постановлением ВЦИК на казачьи области были распространены все действующие в РСФСР общие законоположения о землеустройстве и землепользовании. Эти акты положили конец существованию казачества как особого военного сословия. Трудовое казачество вступило на путь социалистического строительства».

Отлично. Все закономерно. Такая история и должна быть у казаков, ее предложили крупнейшие советские «казаковеды» А. П. Пронштейн и К. А. Хмелевский… Что сказать еще? Хорошие слова, правильные, устраивающие казаков, раз молчат. Никто и рта не открыл. А вот меня они не устроили: там нет Великой Степи. Казачество – это тема десятая. Главная – ее величество Степь собственной персоной.

Что еще не устраивало? Если кратко – ложь, она не устраивала. Не желаю, чтобы так куцо говорили о моей Родине и моем народе, пусть даже его части… А если подробнее, то начну с неожиданного вопроса. Что в истории казачества бесспорно?

Бесспорно, что казаки – степные жители: степь была их вольницей, их домом. Бесспорно, что казаки – превосходные воины, именно на коне (в прямом и в переносном смысле!) они вошли в судьбу Отечества. Бесспорна и внешность казаков, настоящего казака не спутаю ни с кем… Значит, с этого «бесспорного» и надо начать исследование, решил я.

История казачества – это же страница истории Великой Степи, они неразрывны. И случайности здесь нет. Тот же народ, та же культура. Но кто написал об этом?

О казаках говорят разное, а пишут все больше как о военном сословии. О походах, в которых участвовали они. Война, войска, война, войска… Вот и вся их история. А где же люди? Где их культура? Поэтому казакам и неизвестно о себе ничего достоверного. Спорят, как дети, эти чистые «белые гуси», ищут правду в лапах у хитрой лисы. (Так они переводят слово «казак» – «белый гусь».)

Спорят о мелочах, потому что не знают главного… Например, что их предки до II века жили на Алтае, слыли непревзойденными мастерами выделки железа. «Шешке» называли алтайцы свое детище. В их сильных руках оно стало оружием. А чтобы удар шашкой был резче, придумали седло со стременами… Стремя – тоже их изобретение… И пика… Там, на Алтае, явились миру степная культура и наш народ.

Мы говорим: «Наша Родина – Степь», – и забываем, что колыбелью был Алтай… Много тайн хранит История.

Читая о казачестве, я, кажется, понял, почему степняков русские называли и дикими, и страшными. Понял, когда нашел, что французы писали о казаках после 1812 года. Мол, казаки – дикие люди, звероподобные существа, живущие в глухих лесах: «Казаки едят сырое мясо и пьют кровь. Глаза их ужасны, волосы до пояса, бороды до колен. Пики их – один ужас». Так, с чудовищными выдумками, народы всегда рисуют образ врага-победителя.

Русские не исключение. Что ж, оставим «летописцев» наедине с их страхами.

Простим и то, что не заметили они Дешт-и-Кипчака. А из слов очевидцев следует: в Великой Степи жил один народ. Он жил общинами и родами. Имел «одну форму лица и один язык» – так написал Плано Карпини. У него было общинное владение землей, выборность в управлении, отчет перед кругом. Многое они решали на сходе, сообща. Майдан никогда не пустовал… Относятся ли к казакам эти слова? Им решать.

В Великой Степи никогда не было «диких кочевников». А были города и станицы. Задумайтесь: названия всех старинных степных городов тюркского корня. Случайно ли? Они переводятся только с тюркского языка. И ни с какого другого.

Взгляните на географическую карту. Орёл – «дорога на подъем», Ока – «река с течением», Тула – «полный», Саратов, Пенза, Воронеж, Челябинск, Тюмень, Ростов, Айдыр, Бузулук, Хопер, Курск, Кашира, Коломна… Десятки названий.

Подчеркну, тюркские названия особенные. В них приметы. Например, «Орел» – «дорога на подъем» или «верхняя дорога». Из названия опытный кипчак поймет, что город возник на большой дороге, которая, судя по всему, вела из степных областей Дешт-и-Кипчака в Тулу, к оружейникам. Там, где возник Орел, дорога должна была расходиться на нижнюю и верхнюю. Нижняя могла быть болотистой, но короткой. Верхняя дорога хоть и долгая, однако сухая. Поэтому на ней и построили сначала сельцо, назвав его Орёл – «верхняя дорога». По крайней мере из названия категорически исключается птица, она рядом не сидела. Об этом же говорит название другой дороги – Свиная (от тюркского «сув ин» – «вода внизу»).

Или такой пример – Таруса. Оно переводится как «сужение реки». Саратов – «желтая гора». И подобных примеров много. Вся Степь.

Особый интерес представляет древнейший город Брянск, по-тюркски Биринчи («первый», «главный»), и его храм «Спасогробовский, что на владычных гробах», которому более тысячи лет. В городе издревле жили важные духовные лица.

Вот где она, столица Великой Степи. Конечно, требуется исследование. Но не случайно же русские, придя сюда в XVIII веке, ломали древние храмы, закрывали монастыри. Таков был приказ от московской царицы. Уничтожали все, что напоминало былое.

Рядом с Биринчи город Карачев, название означает «сторожевой», «дозорный». Значит, ему было что охранять. И Курсык (Курск) тоже был охранный город. Вот немые свидетели былого. Эти города заложены в V веке, во времена Аттилы.

Были города, были. Но что мы знаем о них? Что знаем о Сарае-Берке, крупнейшем в Золотой Орде, лучшие всадники его объезжали верхом полдня. Там были великолепные дворцы, фонтаны, которые приводили в изумление европейцев. И об этом известно. Самый богатый город Восточной Европы! Сейчас на его месте голая степь.

Следует, видимо, пояснить: иные степные городки были необычны тем, что их дома собирались и разбирались. Размер городка менялся по сезонам года… У народа Степи были свои понятия об удобстве жизни. В этом и проявлялась его самобытность.

Города связывала почта, которую называли «ям». А чему удивляться? Люди писали друг другу письма! В почтовые повозки (по-тюркски «тачанки») ямщики запрягали тройки лошадей… Отсюда птица-тройка, о которой упоминал Николай Васильевич Гоголь. Только кто помнит?

Степняки славились своими ремесленниками, об этом, не скупясь, сообщали все очевидцы. И находки археологов, конечно. Шлемы, кольчуги, шашки, ювелирные украшения, войлок, ковры, замечательную одежду делали они. Никто в мире не мог создать подобной красоты.

Они были отличными земледельцами, уважали рыбный промысел, и об этом говорят письменные свидетельства. Спасибо им. Значит, не так все было и плохо.

Не пойму, зачем, не боясь Бога, унизили великую и древнюю культуру?

Никто из московских «летописцев» даже не спросил себя: а как кочевать в Степи с ее зимами? Как сберечь скот на сорокаградусном морозе? Климат здесь явно не для кочевок. Если не запасти сена, скот передохнет… Однако, говоря об истории степняков, никто и не думал о нелепости собственных слов – «кочевники», и все тут… Искажая истину, не приближались к ней.

Более тысячи лет прожил Дешт-и-Кипчак, занятый войнами, мирными заботами и снова войнами, пока в XIII веке не нагрянули на Дон орды под монгольскими знаменами, они желали вернуть прежний порядок. Это и обернулось трагедией для народа.

С чего началась трагедия? Никто не знает. Вечная тайна Дешт-и-Кипчака.