Юрий Петухов - Первоистоки Русов Страница 66

Нам известно, что топоним Сирия (в правильном произношении Сурия) есть лингвистический перевертыш Рус-Руса-Русия. Это бесспорно. Как бесспорно, что столица северомесопотамской Ассирии-Ашшура-Ассура город Ашшур-Ассур есть Русса, или Руса. Царей государства Урарту, расположенного на Армянском нагорье, там, где роды суперэтноса спасались от «всемирного потопа», так же традиционно звали Руса (Руса I, Руса II и т. д.).

Но и город в «Израильском царстве», находящийся в гористой местности у Галилейского моря, называли Хацор-Асор-Асур, то есть опять-таки несомненная Руса. А на побережье, в шестидесяти километрах от Асора-Русы находится знаменитый торговый город-порт Тир. Но это только мы называем его Тиром (как, к примеру, Бет-Лехем мы называем по книжной традиции Вифлеемом). Исходный топоним Цур-Сур (на иврите он так и звучит Цур) есть тот же перевертыш, написанный справа налево («по-еврейски») топоним Рус. Топоним Яруса (книжное Иерусалим) остался «неперевернутым только потому, что это имя-название изначально было сакральным и не подлежало ни по чьим канонам переиначиванию.

Но если с корневой основой «рс-» на Ближнем Востоке нам все ясно: за тысячелетия своего пребывания там русы оставили десятки тысяч «русских» топонимов, то с корнем «ббл-, бл-» мы никогда не разберемся, если не поймем очевидного: «древнегреческий» язык, как и арамейский и иврит, в своей основе исходят из первоязыка суперэтноса. И когда мы пытаемся этимологизировать непонятные нам слова с помощью «древнегреческого», мы непременно попадем в тупик, в сплошные «темные века» и «белые пятна». Ученые-лингвисты, узкие специалисты по «древним грекам», знают, что в «древнегреческом» языке практически нет своей собственной лексики… что все заимствовано у тех народов, которых принято считать предками славян. А где славяне-протославяне, там и русы, как их непосредственные предки, прямая линия. Вот тут и кроется загадка Библа-Вавилона-Эблы.

Вкратце остановимся на тех русах средиземноморского побережья Ближнего Востока, что были тесно связаны с Европой.

Если верить ветхозаветным текстам Торы-Пятикнижия-Библии и сочинениям древних и античных историков, то на Ближнем Востоке и в Средиземноморье (не говоря уже про Европу) жили многие сотни (если не тысячи) различных народов. Реально ли это? Разумеется, нет. Упомянутые историки и географы, если бы они жили сейчас и у нас, в одной Московской области нашли бы сотни «народов»: подольчан, талдомцев, люберчан, долгопрудненцев, раменцев, мытищинцев и т. д. Бесконечная путаница между понятиями этнологическими и топонимико-географическими характерна для всех трудов древности и средневековья. «Народы» писались по названиям городов, поселков, гор, пустынь, озер… (по большому счету, даже наши «поляне», «древляне», «дреговичи» не есть этнонимы или названия союзов племен, это просто те, кто «жил в полях», «лесовики», «болотичи», или «жители болот»; так же и благозвучные готы-тервинги лингвистически и реально есть «тервинги» = «древники», то есть «лесовики», или «древляне», или еще проще и понятнее – «деревенки», «деревенские», ведь «деревня» от слов «дерево, деревеной, деревена»).

То же самое и на Ближнем Востоке. Когда мы сталкиваемся с бесконечными «моавитянами», «иевусеями», «едомянами», «сидонянами», «аммонеями», «назареями» и т. п., мы должны помнить, что речь идет не об этносах, а просто о жителях разных географических мест. А вот библейские «агаряне» (арабы) и «хеттеяне» (хетты) это уже этносы. В так называемых «источниках» все перепутано и свалено в одну кучу, так что порой теряются и историки-профессионалы (далеко не все из них являются профессиональными этнологами). Из-за этого путаница усиливается и приводит в большинстве научных трудов к полнейшей неразберихе (к «белым пятнам», «темным векам», «загадочным исчезнувшим народам» и к такой наукообразной белиберде, что неподготовленный читатель навсегда теряет интерес к истории, а коллеги-историки понимающе хранят молчание, житейски осознавая, что любое прояснение и упорядочивание исторического процесса приведет к сокращению штатов самих историков-«классиков». В одной из своих работ я назвал таких «ученых» шаманами, а их «научные» потуги шаманизмом, суть которого в том, чтобы сделать шаманское камлание предельно недоступным для окружающих – все недоступное, непонятное поневоле вызывает уважение и повышает авторитет шамана. Усложнить все до предела, запутать профанов окончательно и тем безмерно возвыситься над ними – вот цель «историка»-шамана. К сожалению, мы живем в эпоху повального шаманизма в науке, это надо признать: любая попытка реконструкции подлинной, реальной истории вызывает в стане «академических» шаманов сплоченный цеховой отпор. Шаманы не заинтересованы в истине. Насущная забота шаманов в том, чтобы не упустить свой шаманский бубен, кресло и кабинет для камланий). Но вернемся от камлающе-зомбирующих пиар-«историков» к реальной этнологии.

Фактических, настоящих народов-этносов было значительно, во много раз меньше, чем «библейско-античных». Особенно в 4–3 тыс. до н. э. Ко 2–1 тысячелетиям до н. э. их число увеличивается. Но незначительно. И всегда в рамках двух основных языковых семей: индоевропейской и хамито-семитской. И если из последней к середине 1 тыс. до н. э. мы можем более или менее четко выделить лишь амореев, арамеев (под вопросом, арамеи все-таки ближе к индоевропейцам), евреев и протоарабов, то индоевропейцев, то есть сыновних этносов, вычленившихся непосредственно из суперэтноса русов, несколько больше: это арменоидно-кавказоидные хурриты, урарты и касситы, арменоидные русы, шумероидные вавилоняне, гибридные ассуро-русы, русы-ханаанеи, арии-персы-порусы, хетты, русы-скифы (та часть, что вторглась в Северную Месопотамию и Сурию), арии-митаннийцы, исходные русы Сурии-Русии-Палестины, финикийцы и филистимляне.

Что касается филистимлян (на иврите – «пелиштим», на «древнегреческом» – «пеласги», на языке русов – «беласки, беляски», то есть «белые», отсюда и Палестина = «Бело-стан», «стан белых, русов», и Пелопоннес = «Белый остров»), то практически никто в научном мире не отрицает их принадлежность к индоевропейцам (то есть к русам). Но вот финикийцев (как изобретателей алфавитного письма) ни историки романо-германской школы, ни библеисты уступать не желают, всеми доступными средствами и методами записывая их в семитический этнос.

Зачастую историю финикийцев начинают с 5–4 тыс. до н. э. «Уже в 4 тыс. до н. э. они устанавливают морские контакты Библа с Египтом»[56]. И далее в большинстве учебников и справочников следуют красочные описания предприимчивых семитических торговцев и мореплавателей, их смелых путешествий и их колоний по всему Средиземноморью. Причем финикийский язык тут же причисляется к «одному из мертвых семитских языков» (Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990 г. и др.). Семиты-финикийцы выступают организаторами «цивилизованной» торговли по всему Ближнему Востоку, способствуют налаживанию международных отношений, укрепляют связи… и, главное, создают первый буквенный алфавит, который у них потом перенимают «несмышленые» индоевропейцы («древние греки», этруски, римляне, германцы, романцы и последними, разумеется, вообще ни на что не способные «неразумные словени»). Суть многостраничных и многотомных выкладок в том, что с 5 тысячелетия семиты выступают цивилизаторами Древнего Востока и Европы. Школьники, студенты и все прочие интересующиеся историей принимают это как должное, намертво закрепляя «постулат» в своем сознании и мировоззрении.

Но более искушенный исследователь обнаруживает некоторые конкретные детали и факты, которые оказываются важнее всех многотомных писаний-сочинений. Оказывается, сам этноним «финикийцы» появляется только с 1200–1100 гг. до н. э., то есть с того времени, когда на ближневосточное побережье Средиземного моря приходят индоевропейские «народы моря», в том числе и пеласги-филистимляне-палестинцы. Причем оседают они в местах проживания коренных ближневосточных индоевропейцев Палестины-Ханаана. «Народы моря» воюют со всеми, от египтян до хеттов. Но никаких столкновений с родственными родами русов-индоевропейцев Тира-Цура-Руса, Сидона, Арвада и Библа у них нет, «пришельцы» воспринимаются прибрежными русами, как свои. Но они и есть свои. Уже тысячелетия жители Тира, Сидона, Библа (и предшествующих им городов-княжеств) не просто торгуют по всему Восточному Средиземноморью, но отправляют роды-выселки в Малую Азию (Троада), Грецию-Горицу, на Сицилию… И потому с приходом «народов моря» в Палестину-Ханаан мы видим не нашествие «незнаемых народов», а возвращение восвояси «блудных сынов», обитателей островов и побережий Эгеиды и Средиземноморья, стронутых с мест наступлением из-за Балкан дорийцев, а затем и ахейцев. Возвращаются исходные русы, получившие названия пеласгов. И если в городищах Газа, Аскелон, Асдод, Гат, Аккарон они оседают под своим именем пеласгов-филистимлян, то в упомянутых Тире-Русе, Сидоне, Библе, Арваде они вливаются составной частью в населения местных полисов-княжеств вплоть до Ацора-Асура-Русы. Именно у этих русов-индоевропейцев (с вкраплениями купцов из «торгового интернационала») в руках все Восточное Средиземноморье. И это один этнос (группа родов суперэтноса). Соперников в морских перевозках у него в 4–3 тыс. нет. Во 2 тыс. до н. э. (1300–1000 гг.) соперник появляется в лице объединенных флотов ахейцев (также русов-индоевропейцев, но других родов).