Валентина Скляренко - Великие завоеватели Страница 70

Армия ацтеков по своему потенциалу намного превосходила армии соседних племен, она считалась самой сильной в регионе. И хотя численность ее менялась (на постоянной службе находились воины, которые обеспечивали порядок в городе, а сама армия набиралась во время военных действий), количество воинов-ацтеков исчислялось сотнями тысяч. Военачальники носили форменную одежду, щедро украшенную яркими перьями и золотом. Чем богаче и роскошнее были украшения ацтека, тем выше был его чин и тем больше были его заслуги. Особым отрядом в ацтекской армии считались куачике — бойцы незнатного происхождения, задачей которых было ведение боя в тылу врага. Внешне эти воины заметно отличались от остальных солдат ацтекской армии: их головы были почти полностью обриты, над левым ухом оставалась одна небольшая прядь, а лицо раскрашивалось в яркие цвета, которые должны были внушать врагам ужас. Знали ли воины-ацтеки, что придет время и ужас будут испытывать не их враги, а они сами — храбрые воины огромной армии. Этот ужас заставит их бежать с поля боя от одного только вида испанских всадников, которых они примут за посланников богов, а их лошадей — за невиданных «фантастических существ», с которыми невозможно бороться и которых нельзя победить. 

Эрнандо Кортес — покоритель Мексики

Эрнандо Кортес, которому суждено было прославиться как покорителю огромной империи ацтеков, родился в 1485 году в испанской провинции Эстремадуре, в городке Медильин. Кортес был сыном Мартина Кортеса де Монро и донны Каталины Писарро Аль-Тамарино. Кортес, Монро, Писарро, Альтамарино — это древние знатные испанские фамилии, отец и мать Кортеса принадлежали к сословию идальго. В соответствии с испанским обычаем полное имя будущего завоевателя было Эрнандо Кортес-и-Писарро. Кстати, Кортес состоял в родственной связи с другим знаменитым испанским конкистадором — Франсиско Писарро, который родился в Трухильо. И Кортеса, и Писарро отличала незаурядная смелость, оба были прирожденными лидерами, искателями приключений. Отец Эрнандо Кортеса прочил единственному сыну карьеру юриста. Когда юноше исполнилось четырнадцать лет, его отправили в университет города Саламанки. Однако через два года Эрнандо вернулся домой. Хронист Берналь Диас писал о Кортесе: «Он был хорошим латинистом и, беседуя сучеными людьми, говорил с ними на этом языке. По-видимому, он даже доктор права. Он также немного был поэтом и сочинял прелестные стихи, и то, что он писал, было весьма достойным». Бросив учебу в университете, резкий и своевольный Кортес уже тогда подумывал о карьере военного. Однако он еще на два года задержался в Севилье. В 1504 году, вырвавшись из-под опеки родителей, девятнадцатилетний Кортес отправился на Эспаньолу — так называли тогда остров Гаити, открытый Колумбом. Здесь Кортес обратился в Санто-Доминго с ходатайством о предоставлении ему права гражданства и о выделении земли. Он не имел намерения надолго задерживаться на острове, однако из-за сложившихся обстоятельств был вынужден остаться и попытать счастья в качестве муниципального чиновника и землевладельца. Кортесу выделили землю и индейцев для работ. Кроме того, ему, как юристу, дали должность секретаря в совете города Асуа. От участка и бесплатной рабочей силы Кортес не отказался, но не преминул при этом высокомерно заявить: «Я приехал сюда добывать золото, а не рыться в земле, как простолюдин!» Судя по рассказам людей, близко знавших Кортеса, он был личностью незаурядной. О его многочисленных авантюрных похождениях говорили с нескрываемым восхищением. В нем, видимо, было то, что подкупало искателей приключений, жаждавших золота, веселой и беззаботной жизни в покоренных заморских странах: безудержная удаль и трезвый расчет, презрение к опасности и железная сила воли. Жизнь плантатора, столь заманчивая для многих обедневших испанских идальго, Кортесу казалась слишком скучной. Изредка, правда, ее разнообразили дуэли — Кортес был вспыльчив, обидчив и драчлив. Но испанец искал более сильных ощущений — и вскоре ему представилась возможность их получить. На острове нередко вспыхивали восстания индейцев, у которых пришельцы — испанские завоеватели — отнимали землю, все их имущество и заставляли на себя работать, превращая в рабов. Кортес охотно участвовал в карательных экспедициях, расправлявшихся с «бунтовщиками». С повстанцами расправлялись с неслыханной жестокостью — их десятками расстреливали, вешали и сжигали живьем. Такие карательные экспедиции под руководством прославившегося своей жестокостью конкистадора Диего Веласкеса Консуэло де Куэльяра были первой боевой школой Кортеса, в которой он сразу отличился. И когда в 1511 году Веласкес приступил к завоеванию соседнего острова Куба, Кортес был в числе главных его помощников. Без долгих раздумий он продал свой земельный надел, поскольку был уверен, что после завоевания острова получит в свое распоряжение еще лучший участок и еще больше индейцев. Борьба за остров была недолгой, но кровопролитной. Стремясь выведать у индейцев местонахождение золотых россыпей, испанцы пытали их — жгли на медленном огне, отрубали руки. После сравнительно быстрого покорения Кубы Веласкес был назначен губернатором этого острова. И он, приходившийся Кортесу свояком, не оставил родственника без внимания. Кортес удостоился чести стать его личным секретарем. Он поселился в первом испанском городе на Кубе, в Сантьяго-де-Барракоа, где дважды избирался алькальдом (городским судьей). Кортес достиг успехов и как землевладелец, занявшись разведением овец, лошадей, крупного рогатого скота. В последующие годы он полностью посвятил себя обустройству своих поместий и с помощью выделенных ему индейцев добыл в горах и реках много золота. Изменения произошли и в его личной жизни: в Сантьяго Кортес отпраздновал свою свадьбу с Каталиной Суарес, происходившей из мелкопомест ного дворянства Гранады.

Но вскоре между Веласкесом и Кортесом начались разногласия. Кортес открыто примкнул к партии недовольных, враждебно настроенных к губернатору. В то время население Кубы быстро росло за счет переселенцев. Привлеченные щедрыми посулами земли, рабов и золотых рудников, испанцы сотнями прибывали сюда и, подобно саранче, набрасывались на богатства страны. Но алчных авантюристов было так много и жадность их была столь велика, что удовлетворить всех стало невозможно. Это порождало недовольство и обиды. Многие считали, что их обошли при дележе поместий и другого награбленного имущества, что земли и должности раздавались несправедливо. К таким недовольным и примкнул Кортес. И когда решено было передать жалобу на Веласкеса высшим властям, находившимся на Эспаньоле, выбор пал на Кортеса. Ему предстояло нелегкое путешествие — тайком на лодке надо было пересечь широкий морской рукав, разделявший Эспаньолуи Кубу. Но Кортесу так и не пришлось совершить эту поездку. О заговоре донесли губернатору, и Кортес был схвачен и посажен в тюрьму. Его положение было плачевным. Известно, что в то время губернаторы вновь завоеванных земель обладали поистине неограниченной властью. Они бесконтрольно распоряжались жизнями своих подданных. Под страхом смерти и самых суровых наказаний держали они в повиновении банды авантюристов и охотников за легкой наживой, составлявших основную силу всех морских экспедиций и захватнических походов того времени. Ни личные боевые заслуги, ни громкое имя не принимались во внимание, когда человек попадал в немилость. Его судьба всецело зависела от воли того, в чьих руках была власть. Так, по совершенно необоснованному подозрению в измене был обезглавлен в 1517 году известный путешественник Васко Бальбоа, открывший Южное море (Тихий океан). Просто, казнив его, губернатор испанской колонии Санта-Мария, бездарный Педрариас, избавился от соперника. Знаменитый Христофор Колумб из своего третьего путешествия за океан вернулся в Испанию закованным в цепи — тоже по совершенно нелепому подозрению. Эрнандо Кортесу также не удалось бы миновать смертной казни, если бы не заступничество его друзей. В тюрьме Кортес пробыл недолго. Ему удалось освободиться от цепей и бежать. Злые языки поговаривали, что дерзкий побег был совершен не без содействия часовых. Этому можно поверить, ибо Кортес уже тогда пользовался популярностью и умел расположить к себе людей. Но через несколько дней беглец был схвачен, снова посажен в тюрьму, закован в цепи, а затем переправлен на каравеллу, державшую путь к Эспаньоле. Он собирался ехать туда в роли жалобщика, а пришлось отправляться в качестве подсудимого. Но, видимо, у Кортеса и на корабле нашлись помощники, если ему и здесь удалось освободиться от оков, незамеченным спуститься в шлюпку, привязанную к судну, и снова совершить побег. На этот раз Кортесу повезло, и он очутился на свободе. Вскоре, ко всеобщему удивлению, состоялось примирение губернатора со строптивым идальго. Вполне возможно, что Веласкес искренне простил Кортеса, поняв, что тот может ему еще пригодиться. У Кортеса же не было особых причин быть злопамятным; тем более что вскоре он получил неподалеку от Сантьяго отличное «репартимьенто» (от исп. repartimiento — распределение между колонистами земли, рабов, товаров и другого) — прибыльные рудники и очень выгодную должность. За несколько лет он, умевший превращать труд индейцев в золото, нажил целое состояние. Один из биографов Кортеса многозначительно пишет: «Только Бог знает, сколько жизней индейцев стоило это богатство».