Юрий Петухов - Первоистоки Русов Страница 78

За некоторое время до того, как, по мнению жрецов-волхвов, «избранный народ» созрел для возлагаемых на него надежд и обязанностей, к нему был приставлен специально подготовленный человек из жреческой касты, который должен был провести закрепление благоприобретенных признаков и выработку морали, цементирующей «избранных» в суровых условиях Синайской горной пустыни, после чего привести их на заранее определенное место – на земли Ханаана, и перекрыть этот «естественный мост», по которому орды кочевников шли на север Ближнего Востока, в Северную Африку, а в дальнейшем могли пройти всеуничтожающим валом в Малую Азию и Европу, полностью ликвидировав носителей Программы.

Речь идет о Моисее. «Библейская традиция» продолжает слепо считать его за этнического еврея, хотя науке известно, что Моисей не был евреем[67], более того, он даже не знал праиврита (это известно и из Библии) и общался со своей «избранной» паствой при посредстве «брата»-толмача Аарона (имя преобразовано в результате перевода Торы с русского на иврит из характерного имени русов Ярун).

Жрецы-волхвы Древнего Египта не могли поручить столь ответственную миссию одному из подопытных гибридных семитов и тем более случайному человеку. Вне всяких сомнений, Моисей был человеком из их среды, то есть он и сам был волхвом-жрецом, этническим русом-индоевропейцем, творцом не только знающем о «программе», но и активно претворяющем ее в жизнь.

При этом надо не забывать, что, несмотря на всю чрезвычайно строгую кастовость, жрецы-русы XIII–XI веков до н. э. могли уже отличаться от жрецов-русов времен Меша-Меса-Менеса, Джосера (Ясура-Руса) и иметь некоторые афразийские (хамитские) внешние признаки.

При всем при том духовно, культурно, традиционно и этнически жрецы-волхвы Древнего Египта, сколь бы ни была смугла их кожа, оставались русами. Об этом говорит и имя жреца-пастыря.

Моисей есть позднее, олитературенное «имя». В еврейской традиции великого учителя звали (и зовут ныне) Моше. Имя «Моше» исходит из начального «Мос, Мес, Меш» – «объединитель, собиратель, с-мес-итель».

Мы опять и опять, как в древнеегипетском, шумерском, критском, польском и даже «московском» (Мосх-Месх-Мосох) вариантах сталкиваемся с этим традиционным именем русов. Вполне возможно, что оно не было даже именем. Более вероятно, что это был изначальный эпитет – «смешивающий», «объединяющий», «ведущий за собой», «сплачивающий вокруг себя» – Мес-Меш-Мош-Мосх…

Добавим лишь, что Моше, Мозе – исходит вторично и от русского «муж, мож» (мужчина), в изначальном значении «может, могущий, могучий». Отсюда и вторичное еврейское Мозес («могущий»). Надо знать, что иврит, при всем своем несходстве по строю с языком русов, в лексическом отношении был лишь диалектом языка русов – словарный запас семиты, приходящие из Аравии (Яровой пустоши), пополняли исключительно из индоевропейского лексического фонда.

Наверняка у каждого из исторических и легендарных «месов-моше» были и свои личные имена. Но в историю, «писания», хроники, легенды и мифы они вошли по своему главному и определяющему эпитету-прозвищу – «Объединяющие, Сплачивающие вокруг себя».

Вот именно таким был и библейско-исторический Моисей-Моше-Меш. В данном случае и лингво– и мифообразы абсолютно совпадают с историческим образом. И в основе всего корень-основа языка русов «мес-, меш-, мож-».

Моисей не мог и не должен был быть из среды кочевников, «людей смерти», где заповедями были «убей, укради, умыкни, обмани, возжелай чужую жену и сделай ее и ее детей рабами…», напротив, по замыслу жрецов-волхвов, он должен был упрочить в сознании «избранных», оседлых семитов основные принципы-заповеди высокой земледельческой цивилизации, приобщенной к вселенским нормам морали: «не убей, не укради, не обмани, не возжелай…»[68] и т. д. И не просто упрочить эти новые нормы морали в среде «избранных», но и с их помощью распространить эти нормы-заповеди в доступной им семитской кочевой среде. Проще говоря, жрецами-волхвами русов Египта двигало великое стремление спасти этот «погибающий мир». И Моисей должен был быть именно жрецом-волхвом русов, истовым и непреклонным носителем этой морали. Он должен был быть Учителем.

Но при этом Моисей-Моше непременно должен был быть абсолютно своим для «избранного племени», для семитов-предъевреев, которых он выводил из «египетского плена» и вел в «землю обетованную». Если бы данные семиты знали, что они есть субъекты эксперимента (то есть подопытные) и что их куда-то и зачем-то поведет неведомый чужак-рус-египтянин с одному ему известными целями, да еще при этом навязывая им свою, чуждую им мораль, ничего бы из этой затеи не получилось. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Поэтому для Меша-Моисея-Моше разрабатывается «легенда», что якобы он родился у неких Амрама и Йохевед из колена Леви, а они, якобы испугавшись очередного мифического «ирода», который якобы собрался умерщвлять всех «младенцев мужеска пола», положили его в корзинку и спрятали в нильских тростниках, где его непременно нашла дочь фараона (где еще бродить царским дочерям, как не в тростниковых зарослях Нила!), нашла, и Моше воспитывался при дворе, среди сановников и жрецов. По этой причине он имел право и не знать языка семитов. Но, разумеется, был «кровь от крови и плоть от плоти», да еще из левитов. Да еще лично общался с Богом (подобно праотцу Аврааму-Еврею) на Синае и получил задание ввести «избранных» в Ханаан.

«Легенда» была безупречной. Судя по всему, подготовленные к «исходу» оседлые гибридные семиты-предъевреи в нее поверили. Власти и армия Египта обеспечили «коридор» для прохода «избранных» (без этого обеспечения мимо пограничных застав мышь бы не прошмыгнула). И «исход» начался.

Перед вступлением в Ханаан надо было провести «избранных» по местам «общения с Богом», еще раз убедить в божественности их новой морали, в божественности и непререкаемости их «избранничества» и попутно избавиться от всех слабых, сомневающихся, недовольных. В этом заключалась мессианская задача Моисея. Он и был первым историческим «мессией» (Мешиах, на праиврите) – и опять даже в этом, самом «еврейском» слове мы видим исходный корень-основу языка русов «мес-меш» – то есть «объединяющий, ведущий за собой».

По мнению библеистов, из «плена» изошли полмиллиона евреев. Это ничем не подтверждается – ни Торой, ни египетскими документами, ни археологией… ничем! Цель понятная – удревнить, предать масштабность и приоритетность событию «планетарного, исторического значения».

Фактически событие было более чем заурядное. Двенадцать родов-племен гибридных семитов, общей численностью не более пятидесяти-шестидесяти тысяч (максимум максиморум!) под руководством и контролем представителей египетской администрации (Моисей и его ближайшее окружение) переправлялись из одной «черты оседлости» в другую – из Северной Африки в Ханаан. Не исключено, что в планах Египта была не только «гуманитарная акция», но и тайная операция по расширению своего влияния в странах Ближнего Востока.

Итак, учитель-пророк-мессия Мес-Меш-Моше-Моисей благополучно переправил «избранный народ» на Синайский полуостров и повел его к горе Синай (имеющей и второе название Хорив, звучащее по-славянски: вспомним легенду о Кие, Щеке и Хориве). В «библеистической» трактовке евреи, попав на Синайский полуостров, тут же возликовали, что вырвались из «проклятого, деспотического, тоталитарного» Египта, и тут же начали отмечать праздник Песах в ознаменование «исхода». Все это достаточно нелепо. Потому что полуостров входил в состав Египта и контролировался администрацией фараонов. Там были крупные египетские медные рудники-копи.

Моисей вел «избранных» к горе Синаю-Хориву от оазиса к оазису, от источника к источнику. То есть именно по тем местам, где стояли египетские сторожевые заставы. Значит, Моисей имел «пропуск». Другого варианта быть не могло. Ни одна военная застава не стала бы церемониться с беглецами, на них надели бы ошейники, связали в цепочки (как это показано на египетских фресках и рельефах) и отправили бы обратно, на каторжные работы или на те же медные рудники, на которых сорок лет не выживешь. Какую-то часть смутьянов казнили бы на месте показательной казнью в назидание прочим. Но этого не случилось. И это полное подтверждение факта, что «исход» был санкционирован властями. Но сами «избранные», не понимавшие механизма «чудесного избавления», получили возможность уверовать в слова Моисея, что им покровительствует Бог и что Он будет их вести и спасать повсюду, что они воистину «избранники Божьи», «Божий народ».

Автору этой книги довелось пройти и проехать по стопам «беглецов» через полуостров до горы Синая-Хорива (ныне гора Моисея, Джебел Муса), побывать в оазисах у источников, в монастыре Святой Екатерины, где и поныне растут кусты «неопалимой купины», «пообщаться с Богом» на вершине горы Моисея, то есть все осмотреть своими глазами, прощупать своими руками, понять собственным умом и собственным сердцем. И потому я могу заверить читателя, что по этой горной дикой голодной пустыне абсолютно невозможно провести не только полмиллиона людей, но даже и сто тысяч. В первом же оазисе эти сто тысяч мужчин, женщин, детей, стариков полностью осушили бы жалкий источник, вытоптали бы все живое, передавили бы друг друга… и «исход» бы завершился.