Вячеслав Пежемский - Красное Село. Страницы истории Страница 9

Для более ясного представления об истории шведского периода несомненно важно использование источников, составленных шведской стороной. Много дают нам документы так называемого Новгородского оккупационного архива – те дела, что были собраны и вывезены из Ингерманландии и сейчас хранятся в Государственном архиве Швеции. Их изучали такие историки, как Пер Амбросиани (Per Ambrosiani) и отечественный исследователь Адриан Селин. Так, например, в архиве хранятся дозорные книги с отчетами о ситуации в той части Новгородской земли, что была под шведской оккупацией в 1611–1617 гг. В них описываются деревни и села пятидесяти погостов, в том числе и Дудоровского. Прежде всего надо заметить, что по материалам дозорных книг вырисовывается интересная картина административно-территориального деления (по материалам русских писцовых книг такого разделения не отмечается). Всего по этим документам в погосте насчитывается около двухсот поселений и пустошей. Дудоровский погост был разделен на кварталы, а часть его не входила в это разделение. Поясним: выделяли «Береговой квартал» (Strand Quarteret) – сорок селений, «Русский квартал» (Rysse Quarteret) – тридцать два, «Wisocka Quarter» (Высоцкое) – тринадцать. Пятьдесят три деревни принадлежали усадьбе Дудергоф («Duderof») и сорок шесть – усадьбе «Bretzmeisse», они в кварталы не входили. Документы 1676 г. дополняют и поясняют этот список. Из них становится ясно, что «Русский квартал» и есть территория современного Красного Села и его ближайших окрестностей.

Еще перемирие 1583 г. передавало юго-восточное побережье Финского залива в состав шведских владений. Завоевав в 1585 г. Копорье, шведы основали там первый лютеранский приход. Необходимо отметить, что войны XVI–XVII вв. вылились в религиозное противостояние, а отчасти и были им вызваны. С принятием лютеранства борьба за Приневье получила новый толчок. После Столбовского мира королем была учинена провинция Ингерманландия. Она была разделена на четыре лена: Ореховский, Копорский, Ямской, Ивангородский. Именно в это время название «Ингерманландия» окончательно закрепляется за территорией к югу от Финского залива. Социальная и политическая история этих мест во многом определяется религиозными вопросами.

В период, предшествующий созданию «больших наций», вопрос принадлежности к той или иной форме религии мог значить для человека намного больше, чем вопрос подданства государю, принадлежности к народности и гражданства какого-либо государства. Многие войны велись под флагом веры, а те, кого завоевывали и заставляли изменить веру, считались спасенными. Так война обретала высшую цель – спасение народов путем дарования истинной веры, спасения от язычества или от веры, которая казалась неправильной, неистинной. Примерно по такому сценарию развивались события и в Ингерманландии. С одной поправкой: жители, уже принявшие в большинстве своем православие, совершенно не хотели спасаться по лютеранскому обряду и готовы были нести многие тяготы, лишь бы не изменить своей вере. Согласно Столбовскому миру, жители этих мест должны были получить возможность отправлять свой религиозный обряд. Также по договору помещики и горожане имели право покинуть Приневский край, крестьяне же и священники приходских церквей должны были остаться прикрепленными к земле. И действительно, часть помещиков покинула свои земли, часть осталась. А вот с крестьянами – что ижорами, что карелами, что русскими – ситуация оказалась сложнее. Население края составляло на момент захвата не менее 20 000 человек. Но уже с конца 20-х годов XVI в. крестьяне начали массово бежать в Россию. Это было связано с целенаправленной политикой по насильственному обращению православных жителей в лютеранство. Край оказался под угрозой полного запустения. За период до 1649 г. население края уменьшилось примерно на треть. Переходу в Россию предшествовали неоднократные просьбы к шведскому королю разрешить принимать архиерея из России, который бы мог назначать (рукополагать) на месте священников. Губернатор Ингерманландии, опасаясь, что священники из России могут информировать московское правительство о событиях в крае и быть своеобразными «агентами влияния», подталкивающими паству к восстанию, предложил выбирать священников самим православным (что было неприемлемо) или рукополагать их в Киеве и Константинополе, что было вряд ли исполнимо. При этом шведскими властями всячески поощрялся своеобразный частичный переход – священникам предлагалось начать проповедовать Лютеров «Катехезис», который был издан на русском и финском языках. Также крестьяне, перешедшие в лютеранство, освобождались от подушной подати. Мало того, все жители края, говорящие по-фински (ижорски, карельски, на водском языке) были выведены из-под действия Столбовского мира. С точки зрения шведской короны, под него попадали только русские жители. Тех, кто отказывался принимать лютеранство, заставляли переходить в него силой. Это и вызвало массовое бегство. В 1649 г. впервые состоялись переговоры по проблеме беглых. Русское государство активно принимало переселенцев, расселяя их в Новгородском крае (Бежецкий верх), Тверском («Тверская Карелия»), да и просто по существовавшей границе со Швецией – за Лугой. Разрушенная Смутой земля требовала внимания, восстановления, и переселенцы были немалым подспорьем. Однако шведское правительство было крайне недовольно пустеющим краем и неудачей кампании по спасению язычников и греческих еретиков. В 1628 г. шведский король Густав II Адольф приказал казнить всех, кто попытается уйти в Россию. Были составлены списки сбежавших и представлены московской стороне. Русская делегация вынуждена была признать факт переселения. Была достигнута договоренность о выплате компенсации за сбежавших – 190 тысяч рублей. Также было дано обещание не принимать больше беглых и возвращать обратно. Однако и дальше эти обещания не мешали православным жителям нашего края переселяться в Россию. Вместе с сокращением православного населения исчезали в Ингерманландии и православные церкви: если в 1630 г. их было тридцать, то в 1656 г. осталось только семь. 1656–1658 гг. – важный перелом, ибо в это время в ходе военных действий Россия пыталась вернуть себе утерянные земли по берегу Финского залива.

Густав Горн (1592–1657)

Война 1656–1658 гг. началась для шведов неожиданно, и в первое время русские добились значительных успехов. Отряд воеводы Петра Потемкина вышел к Неве и захватил Ниеншанц. Ареной военных действий стал и район Дудергофа. Отряд Полтева, состоявший из 250 солдат и казаков, был направлен в соседний Ижорский погост, для того чтобы поддержать восставших православных крестьян. Они укрепились в деревянном острожке (небольшой крепости). На острожек напал Густав Горн с войсками и артиллерией. Петр Потемкин двинулся к Ижорскому погосту с большим войском, и шведы отступили к Дудергофу. Их преследовали 200 казаков, посланных Потемкиным. Однако исход войны решался в ходе боевых действий в Лифляндии, где в 1658 г. русские войска потерпели ряд неудач и были выведены из всех возвращенных территорий. Восстановился статус-кво по условиям Столбовского мира. Впрочем, шведский режим для православных жителей стал значительно более жестким.

Война и последовавшее за ней усиление гонений на православных привели к еще бо́льшему оттоку жителей края в Россию.

С. М. Соловьев приводит выдержку из грамоты царя Михаила Федоровича новгородскому воеводе по поводу перебежчиков: «А которые люди объявились по вашему сыску в нашей стороне, а в шведских росписях имен их нет, то вы этих людей сажайте за нами в дворцовых селах в волостях, которые от рубежей подальше, подмогу им и льготу давайте, как пригоже, смотря по них и по пашне, а близ рубежей жить им не велеть для того, чтоб про них в шведских городах не ведали и к вам не писали; сажайте их за нами волею и к нашей милости приучайте ласкою, подмогою и льготою, чтоб им за нами на пашнях садиться было охотно; а если их сажать в неволю, то они станут бегать назад и сказывать в шведских городах про других своих товарищей, пойдет ссора и утаить перебежчиков будет уже нельзя».

Исследователи примерно оценивают потери еще в семь тысяч человек[12]. Если учесть, что еще семь тысяч покинуло ранее, то к концу войны край потерял до двух третей населения. На запустевшие территории началось массовое переселение крестьян из Финляндии и Швеции. Шведские помещики, получившие земли в Ингерманландии, переводили на них крестьян из других мест. Финны переселялись из Восточной Финляндии (савакот), окрестностей Выборга (эуремейсет). К середине века финское население достигло трети от общего числа жителей края. И ранее сложная и запутанная этническая ситуация, в которой русские, ижорские, водские деревни располагались чересполосно, еще более усложнилась. Многие исследователи совершенно не учитывали коренную смену населения в XVII в. Мало того, сами жители края – финны – со временем также стали называть себя «инкере». Граница между ижорским и финским народами быстро стиралась. Впоследствии оба народа подверглись и русской ассимиляции (уже в XVIII, XIX и XX вв.), причем до такой степени, что и сами затруднялись ответить точно о своем происхождении и принадлежности.