От «Дон-Жуана» до «Муркина вестника “Мяу-мяу”» - Сергей Николаевич Дурылин Страница 39

№ 2. С. 17–25; Первый Фирс. Памяти А. Р. Артема // Театральная декада. М., 1939. № 18; Артем. Станиславский. Чехов // К. С. Станиславский. Материалы. Письма. Исследования. М., 1955. С. 40–443. (Указано В. Ф. Тейдер: Тейдер В. Ф. Материалы к биографии С. Н. Дурылина // Творческое наследие С. Н. Дурылина. Сборник статей. М.: Совпадение, 2013. С. 12.)

3

РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. № 205. ЛЛ. 2–52. Автограф в тетради и на отдельных листах 1910 г. (В тексте рукописи дается указание автора на год написания драматической поэмы – 1908, декабрь; вероятней всего, атрибуция года в архиве РГАЛИ ошибочна, и следует считать правильным год написания, исходя из авторского указания, то есть 1908, а не 1910. Маловероятно, что Дурылин спустя два года после написания поэмы заново переписал стихотворный текст, а потом правил его карандашом.) Печатается по авторской рукописи впервые. Сохранены авторская пунктуация, авторские курсивы, поставленные автором ударения и разбивка стихотворных строк. Комментарии к тексту сделаны составителем – ниже в постраничных сносках. Авторские варианты и разночтения также отмечены в постраничных сносках. (Составитель – А. Б. Галкин.)

4

Действующие лица поэмы (лат.).

5

В самом начале авторской рукописи написано: Сцена 6, цифра 6 зачеркнута, сверху поставлено – 7. Возможно, Дурылин планировал написать ряд сцен, предваряющих написанные им сцены в рукописи 1908 года (или они могли быть записаны в другой рукописи), но, судя по сюжету его поэтической пьесы, эта сцена была первой. Далее в сносках мы оговариваем отдельные случаи путаницы в нумерации сцен в авторской рукописи. Нумерация исправлена нами в соответствии с порядком и сюжетной логикой текста. (Примечание составителя – А. Б. Галкин.)

6

В рукописи над этой строчкой сверху написано карандашом рукой Дурылина: И этому поверю.

7

Очевидно, Дурылин, как знаток творчества Лермонтова (в 1940 году выходит книга его комментариев к роману «Герой нашего времени») хорошо помнил рассуждение Печорина (своеобразного Дон-Жуана XIX века) о причине его ухаживания за княжной Мери; в данной цитате из дурылинской пьесы «Дон-Жуан» заметна аллюзия на лермонтовский текст: «А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет». (Лермонтов М. Ю. Сочинения. М.: Правда, 1990. Т. 2. С. 539.)

8

Дурылин, несомненно, в своей поэме ориентировался на главный источник своего «Дон-Жуана» – пушкинского «Каменного гостя», множество аллюзий и скрытых цитат из которого встречаются в тексте дурылинской поэмы. Понятно, что Дурылин отлично знал и остальные «Маленькие трагедии». В этой реплике 4-го гостя (как и во всей 1-й сцене) ощутимо сходство с началом «Пира во время чумы», где собравшиеся на пир гости вспоминают умершего от чумы весельчака Джаксона, характером сходного с тем образом Дон-Жуана, которого обсуждают 5 гостей на пирушке в 1-й сцене поэмы Дурылина, предполагая, что Дон-Жуан тоже в могиле:

Молодой человек

Почтенный председатель! я напомню

О человеке, очень нам знакомом,

О том, чьи шутки, повести смешные,

Ответы острые и замечанья,

Столь едкие в их важности забавной,

Застольную беседу оживляли

И разгоняли мрак, который ныне

Зараза, гостья наша, насылает

На самые блестящие умы.

Тому два дня наш общий хохот славил

Его рассказы; невозможно быть,

Чтоб мы в своем веселом пированье

Забыли Джаксона! Его здесь кресла

Стоят пустые, будто ожидая

Весельчака – но он ушел уже

В холодные подземные жилища…

Хотя красноречивейший язык

Не умолкал еще во прахе гроба;

Но много нас еще живых, и нам

Причины нет печалиться. Итак,

Я предлагаю выпить в его память

С веселым звоном рюмок, с восклицаньем,

Как будто б был он жив.

(Пушкин А. С. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Художественная литература, 1975. Т. 4. С. 320.)

9

Экспозиция поэмы Дурылина, помимо начала «Пира во время чумы», аналогична сцене II в доме бывшей возлюбленной Дон Гуана Лауры из пушкинского «Каменного гостя», где действуют трое гостей, Лаура и Дон Карлос. Все они вспоминают Дон Гуана и обсуждают его поступки и характер. В отличие от пушкинской поэмы, где Лаура не ожидает прихода Дон Гуана, в поэме Дурылина Агата, тоже возлюбленная Дон-Жуана, ждет его появления и уверена, что тот обязательно появится, если жив.

10

В пушкинском «Каменном госте» вместо звучащего текста песни Лауры дается одна ремарка – поет, и после пения героиня говорит, что песню, которой восхищаются ее гости, сочинил Дон Гуан. В опере А. Даргомыжского «Каменный гость» Лаура поет 2 сольных номера: «Оделась туманом Гренада» и «Я здесь, Инезилья». Последняя – на слова Пушкина. В пушкинском тексте «маленькой трагедии» их не было, упомянут был только восторг слушателей. Театрал и завсегдатай Консерватории и Большого театра Дурылин, помимо пушкинской «маленькой трагедии», безусловно, знал также и оперу Даргомыжского.

11

Над словом «лазурных» в рукописи надписано рукой Дурылина: «небесных».

12

Над словами «Все медлит» карандашом рукой Дурылина надписано: Так недвижима.

13

Над словом «длительным» рукой Дурылина написано карандашом: тягостным.

14

Дурылин, знаток и почитатель как пушкинской, так и лермонтовской поэзии, хорошо помнил стихотворение М. Ю. Лермонтова «Тучи», аллюзия из которого явно угадывается в монологе Дон-Жуана:

Тучки небесные, вечные странники!

Степью лазурною, цепью жемчужною

Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники

С милого севера в сторону южную.

(Лермонтов М. Ю. Сочинения. М.: Правда, 1990. Т. 1. С. 199.)

15

Очень похоже, что метафора «женщины – книги» родилась в сознании Дурылина в результате вчитывания в стихотворение В. Я. Брюсова «Скука жизни», которое он ценил и которым восхищался. В брюсовском стихотворении на пространстве нескольких стихотворных строк женщины ассоциативно связываются с книгами, а думы – с женщинами:

Слова из книг, истлевших в сердце-склепе,

И женщин жадные тела

Хватаются за звенья цепи. <…>

Есть думы-женщины, глядящие так строго…

Об этом стихотворении Дурылин вспоминал в своих воспоминаниях о встрече с Л. Н. Толстым в Ясной Поляне, где он провел целый день с утра до вечера вместе с Иваном Ивановичем Горбуновым-Посадовым, главным редактором издательства, существовавшего на средства Л. Толстого. (Горбунов-Посадов был непосредственным начальником Дурылина, служившего в издательстве «Посредник».)

«Осенью 1905 г. “Посредник” решил издавать народный журнал. Заведовать собиранием материала и подготовкой его был приглашён поэт-рабочий Ф. Е. Поступаев, а я у него был в помощниках. Поступаев писал