Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay Страница 86

сторонников теории заговора сегодня идут на все, лишь бы избежать клейма юдофобии. Это особенно заметно среди правых сторонников теории «Нового мирового порядка», таких как Алекс Джонс, — несмотря на то, что их главный нарратив о существовании финансовой клики всеконтролирующих глобалистов, угнетающих простых трудолюбивых американцев, практически во всех остальных аспектах в точности совпадает со старомодным антисемитизмом. Майкл Рупперт, пожалуй, самый влиятельный «трузер» 11 сентября в первые годы существования этого движения, начал свой эпический конспирологический фолиант «Переход через Рубикон» со «специальной благодарности» «всем американским евреям, которые приняли эту книгу и мою работу, в полной мере осознавая, что все мы поклоняемся одному Богу». Роберт Боуман — бывший глава программы противоракетной обороны «Звездные войны» при Джеральде Форде и Джимми Картере, ныне активист борьбы за мир и «трузер» 11 сентября — защищается от обвинений в связях с отрицателями Холокоста, заявляя: «Мой отец был этническим евреем». Даже Барретт счел необходимым основать странную организацию под названием «Мусульманско-иудейско-христианский альянс за правду об 11 сентября», чтобы обеспечить экуменическое прикрытие своим теориям заговора.

Пожалуй, мой любимый пример в этой конспирологической нише из серии «но некоторые из моих лучших друзей — евреи» — это Виктор Флетчер, редактор и издатель Toronto Street News, эксцентричной выходящей раз в две недели газеты, которую бездомные продают по два доллара за экземпляр. Хотя издание задумывалось как способ вернуть достоинство нищим, которые в противном случае просто просили бы милостыню у прохожих, его бредовое содержание вместо этого лишь укрепило худшие стереотипы о бездомных как о параноиках и одурманенных ненавистью безумцах. Например, в одном из номеров за 2010 год была опубликована статья под названием «Каббала: сатанинская библия Нового мирового порядка», в которой утверждалось, что «„бог“ Каббалы — вовсе не Бог. Это Люцифер. Масонство основано на Каббале. Евреи-иллюминаты и их масонские союзники тайно выстраивают Новый мировой порядок, посвященный Люциферу. Вот почему вездесущий логотип города Оттава, где я сейчас нахожусь, представляет собой букву О с тремя хвостиками. 666». И тем не менее в выходных данных газеты Флетчер — которого однажды вынудили извиниться за публикацию статьи с призывом убивать «еврейских банкиров» — с гордостью объявляет Street News «еврейской газетой, 60% авторов которой — евреи».

Разумеется, некоторые сторонники теории заговора действительно переходят черту, впадая в откровенный, ничем не прикрытый антисемитизм (и его неизбежного спутника — отрицание Холокоста). Но когда это происходит, они, как правило, становятся «радиоактивными» для менее радикализировавшихся конспирологов вроде Джонса, Алтена и большинства других ведущих теоретиков заговора, которых я описал в этой книге. На этом этапе развитие событий обычно идет по стандартному сценарию: антисемит публично откалывается от движения — обычным средством для этого маневра сегодня служит мелодраматичный пост в блоге — и отправляется по собственному, полному ненависти и весьма своеобразному пути, добавляя своих бывших соратников по оружию в длинный список еврейских и семитофильских заговорщиков, который он держит приколотым к виртуальной доске объявлений где-то на задворках своего сознания.

Этот процесс может занять годы. Судя по всему, Кевин Барретт уже на полпути к этому.

Новое пристанище на левом фланге

Со времен Великой французской революции антисемитизм традиционно был порождением правых — в европейском смысле этого слова, то есть реакционных защитников устоявшегося социального, религиозного и экономического порядка. Как уже отмечалось, еврей служил олицетворением капитализма, мобильности (как физической, так и социальной), новых идеологий и маргинализации крепкого нееврейского сельского люда, который пахал землю, молотил зерно и воплощал собой романтическое пасторальное ядро коллективной идентичности нации.

Ситуация начала меняться в 1948 году, когда создание Государства Израиль совпало с угасанием традиционного антисемитизма на Западе. Постепенно о евреях стали говорить уже не столько как о «социальной скверне» или пассивных жертвах внутри более крупных западных обществ, сколько как о главных действующих лицах в геополитике некогда захолустного уголка Британской империи. После того как евреи создали собственное государство, их стало невозможно изображать простыми паразитами, отравляющими чужие организмы. Шестидневная война 1967 года, в которой Израиль одержал сокрушительную военную победу над Египтом, Иорданией и Сирией, ускорила эту трансформацию. Писавший в том же году ученый-исследователь «Протоколов» заявлял: «Сегодня эта история уже почти забыта — до такой степени, что, по крайней мере в Европе, довольно редко можно встретить человека моложе сорока лет, который вообще слышал об этих странных идеях».

Однако в то самое время, когда старая разновидность антиеврейской конспирологии угасала, на израильской почве расцветала новая. Как писал профессор Колумбийского университета Рашид Халиди в книге «Железная клетка»: «История борьбы палестинцев за государственность», евреи, прибывавшие в Израиль из Европы, были в основном белыми, хорошо образованными и политически подкованными — чужеродными фигурами среди преимущественно сельского, необразованного и неграмотного арабского населения, населявшего этот регион. В отличие от людей масштаба Давида Бен-Гуриона, палестинские лидеры периода Британского мандата представляли собой вельмож в фесках, выходцев из другой эпохи, — враждующих друг с другом, избегающих риска патриархов, которых гораздо больше заботило сохранение собственного традиционного статуса, нежели борьба за права арабов, не говоря уже о строительстве современного государства. И потому, когда в 1947 году между двумя сторонами вспыхнула гражданская война, ее исход оказался предрешен.

Если смотреть с североамериканских берегов, превращение евреями Израиля из захолустной окраины Османской империи в процветающую, могущественную западную державу по-прежнему внушает благоговение: древний народ возвращается на родину после двух тысяч лет безземелья и попытки полного истребления европейским диктатором. Но для арабских крестьян, чье сонное аграрное общество превращалось в чуждый пейзаж из-за наплыва иммигрантов, говорящих на другом языке и исповедующих другую религию, евреи выглядели точно такими же колонизаторами, как и британские чиновники, которых они сменили.

В 1960-е годы Ясир Арафат популяризировал этот колониальный нарратив на Западе, позиционируя себя как своего рода арабского Че Гевару. Не менее влиятельной фигурой стал палестино-американский ученый Эдвард Саид, чьи книги помогли убедить западную интеллигенцию в том, что буквально всё в западном обществе — от романов Джейн Остин до внешней политики США — пропитано предвзятостью и эксплуатацией, и что западные СМИ, в частности, настроены враждебно и предвзято по отношению к восточным культурам. С палестинской точки зрения, гениальность этого подхода заключалась в том, что он упрощал сложнейшую историю евреев и арабов, представляя палестинскую борьбу как наглядный микрокосм великой битвы Востока против империализма.

В зарождающейся пропаганде против еврейского государства, которая на Западе сегодня чаще всего проявляется на сайтах и плакатах в университетских кампусах, рекламирующих «Неделю израильского апартеида» и другие антисионистские мероприятия, старые антисемитские стереотипы подверглись модернизации. В века, предшествовавшие Холокосту, еврея часто