Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина - Джон Гриббин Страница 45

Пожалуйста, верните мне его рукопись, о публикации которой он меня не просит; но я, конечно же, немедленно напишу ему и предложу отправить ее в любой журнал. Посему весь мой приоритет, каким бы он ни был, будет разрушен. Тем не менее моя книга, если она когда-нибудь будет признана хоть сколь-нибудь ценной, не пострадает, поскольку главная трудность состоит в применении теории. Я надеюсь, вам понравится очерк Уоллеса, и я смогу передать ему ваши слова.

Однако Лайель не считал, что Дарвин должен так легко отказываться от своего первенства. Эссе Уоллеса также было показано другу Дарвина Джозефу Гукеру (1817–1911)[37], и Лайель с Гукером обсуждали, что делать дальше; Дарвин в основном наблюдал за этим со стороны, озабоченный болезнью своего сына Чарльза Уоринга Дарвина, который умер от скарлатины 28 июня в возрасте полутора лет. Но его также мучил вопрос, имеет ли он хоть какое-то право претендовать на приоритет. Он писал Лайелю:

Уоллес ничего не говорит о публикации. Но поскольку я не намеревался публиковать никакой краткий очерк, то разве будет порядочным сделать это, когда Уоллес прислал мне изложение своей доктрины? Я скорее сожгу всю свою книгу, чем допущу, чтобы он или кто-либо другой счел мое поведение мелочным.

Похоже, что решение проблемы нашел Гукер, воспользовавшись тем обстоятельством, что собрание Линнеевского общества, которое должно было состояться 17 июня, было перенесено на 1 июля из уважения к его бывшему президенту, который недавно скончался. Весьма вольно распорядившись предоставленными Дарвином материалами и не посвящая его ни в какие детали, Лайель и Гукер представили на этом собрании три документа в надлежащем, на их взгляд, хронологическом порядке: выдержки из очерка Дарвина от 1844 г., фрагмент из письма Дарвина к Эйзе Грею в Бостон от 1857 г., а также эссе Уоллеса. Вклад Дарвина составил около 2800 слов; вклад Уоллеса — примерно 4200. В протоколах Линнеевского общества этот доклад зафиксирован как совместная статья под названием «О предрасположенности видов к образованию разновидностей и о сохранении разновидностей и видов посредством естественного отбора» (On the tendency of species to form varieties; and on the perpetuation of varieties and species by means of natural selection) за авторством Чарльза Дарвина, эсквайра, члена Королевского общества, члена Линнеевского общества и члена Геологического общества, и Альфреда Уоллеса, эсквайра, с докладчиками в лице сэра Чарльза Лайеля, члена Королевского общества, члена Линнеевского общества и доктора права, и Джозефа Гукера, эсквайра, доктора медицины, вице-президента Королевского общества, члена Линнеевского общества и т. д.[38]

«Cовместная статья» не вызвала ажиотажа ни на собрании, ни после ее публикации. В своем отчетном докладе перед Линнеевским обществом в мае 1859 г. его президент Томас Белл, вспоминая прошедший год, сказал, что он «не был отмечен ни одним из поразительных открытий, которые произвели бы, так сказать, мгновенную революцию в области науки, к которой они относятся». В «Автобиографии» Дарвин писал: «Наши изданные совместно работы привлекли очень мало внимания, и единственная заметка о них в печати, которую я могу припомнить, принадлежала профессору Хоутону из Дублина, приговор которого сводился к тому, что все новое в них неверно, а все верное — не ново»[39]. Публикацией, которая вызвала ажиотаж и привлекла внимание широкой общественности к концепции естественного отбора, стала не совместная статья, а книга Дарвина. Все это важно, поскольку иногда возникают вопросы о том, справедливо ли обошлись с Уоллесом, который во время этих событий находился на другом конце света и не мог участвовать в дебатах.

Любители теорий заговора придают большое значение тому факту, что во введении к «совместной статье» Лайель и Гукер заявили, что «оба автора безоговорочно предоставили нам свои работы». Как Уоллес мог дать разрешение на что-либо за две недели, которые прошли между доставкой его эссе в Даун-хаус и собранием в Линнеевском обществе? Но это свидетельствует лишь о непонимании как обычаев той эпохи, так и буквального значения слова «безоговорочно». Как мы видели на примере писем Дарвина из путешествия на «Бигле» и писем Уоллеса из Южной Америки, извлекать из переписки и как можно быстрее публиковать сведения, представлявшие научный интерес, было обычной практикой. Если корреспонденция не предназначалась для широкого распространения или возможной публикации, то автор указывал, что она «частная», или мог оговорить, что тот или иной ее фрагмент не предназначен для посторонних глаз. Хорошим примером тут является письмо Дарвина Эйзе Грею от 1857 г., в котором он просит Грея не разглашать подробности своей теории. Уоллес не сделал такой оговорки, отправляя Дарвину письмо со своим эссе; он послал его «безоговорочно», полностью осознавая, что оно могло быть показано посторонним (на самом деле, он на это надеялся). Он особо не рассчитывал, что оно будет опубликовано, но обрадовался этому. Когда до него дошли новости, он поделился своей радостью в письме матери:

Я получил письма от мистера Дарвина и доктора Гукера, двух самых выдающихся натуралистов Англии, которые меня чрезвычайно порадовали. Я отправил мистеру Дарвину свое эссе по теме, о которой он в настоящее время пишет большую работу. Он показал его доктору Гукеру и сэру Чарльзу Лайелю, которые оценили его столь высоко, что зачитали его перед Линнеевским обществом. Это гарантирует мне знакомство с этими выдающимися людьми по возвращении домой.

Уоллес хорошо понимал, что упоминание его имени в одном ряду с именами Лайеля, Дарвина и Гукера было престижно и привлекало внимание к его работе. 6 октября 1858 г., в тот же день, когда он отослал письмо матери, он написал с острова Тернате и Гукеру:

Прежде всего позвольте мне искренне поблагодарить вас и сэра Чарльза Лайеля за ваши любезные услуги в этом деле и уверить вас в том удовлетворении, которое доставили мне как избранный вами образ действий, так и благосклонные отзывы о моем эссе, которые вы столь любезно выразили. Я не могу не считать