История литературных связей Китая и России - Ли Мин-бинь Страница 107

Изучив данный вопрос, Союз писателей и издательство согласились с мнением Цзи Чжи и решили, что Рудман продолжит перевод, а Цзи Чжи будет отвечать за его сверку.

Утром 18 мая 1954 года Рудман внезапно скончался от сердечного приступа. Он не закончил работу над переводом, успев перевести лишь тринадцать глав романа. После этого главный редактор издательства попросил Цзи Чжи продолжить исправление перевода. Цзи Чжи в то время был занят еще и другой переводческой работой, к тому же он подал прошение о возвращении в Китай и в любое время мог покинуть Советский Союз, однако он все же согласился помочь, высказав при этом пожелание, чтобы при издании перевод всей книги был подписан только именем Рудмана.

В своем дневнике Цзи Чжи записал: «В китайской литературе “Цзые” – знаковое произведение своего времени, и если его перевод сможет удостоиться такой же высокой оценки и у русских читателей – что же, заслуга в этом принадлежит Рудману… В деле знакомства с произведениями иностранной литературы роль переводчика очень велика. В последние четыре года на самом деле не так много китайских сочинений получили признание у советских читателей, пожалуй, только “Баофэн чжоуюй” (“Ураган”) Чжоу Ли-бо, и если то же удастся роману “Цзые”, то имя покойного Рудмана станет бессмертным».

Сам Цзи Чжи был хорошо знаком с Мао Дунем. В начале 1920-х годов, когда Цзи Чжи участвовал в студенческом и рабочем движении в Шанхае и служил секретарем четвертой шанхайской ячейки Социалистического союза молодежи Китая, он часто имел возможность встречаться с Мао Дунем на совместных рабочих конференциях компартии и союза. После возвращения на родину в 1950-х годах Цзи Чжи отправил Мао Дуню письмо, где рассказал историю русского перевода романа «Цзые». В послании он отметил, что отвечал за правильность нового текста: «Я всегда считал, что это единственное столь монументальное произведение, описывающее Китай начала 1930-х годов, и относиться к такой работе следует с осторожностью. Чтобы выполнить ее, я в качестве ориентира взял свой уже имеющийся опыт русского перевода “Избранных сочинений” Мао Цзэ-дуна, оставался абсолютно верен исходному тексту, а в переводе стремился к легкости. В результате обнаружил более полутора тысяч разновеликих мест, не соответствовавших оригиналу после сокращения, а также пропусков, требующих повторного перевода. Это, конечно, не значит, что в новой версии отсутствуют недостатки Например, я до сих пор ощущаю, что допустил неточность в отношении перевода таких терминов, как “законтрактованный товар”. (Все еще помню, что тогда, чтобы понять, что же это все такое, я потратил целых три дня, безуспешно пролистав множество старых книг и газет в Ленинской библиотеке.)»[351]

5. Серьезное внимание к творчеству писательниц-революционерок

Советская эпоха уделяла китайским писательницам такое же большое внимание, однако, совершенно определенно не в том смысле, как нынешней «женской литературе», а сосредоточившись на их революционной природе. Переводили и создавали биографии «женщины-рыцаря с Цзяньху» поэтессы Цю Цзинь, писательницы из Освобожденных районов Дин Лин, Сяо Хун, писавшей об антияпонской борьбе на Северо-Востоке. Недавно китайский ученый Гао Ман провел систематическое исследование и подробно рассказал о том, как изучали Сяо Хун в Советском Союзе[352].

5.1. Оценка Сяо Хун в советское время

Самый ранний опубликованный перевод Сяо Хун на русский язык принадлежит китаеведу В. С. Колоколову. Колоколов родился в Синьцзяне. Когда в 1920-х годах в Советский Союз приехал Цюй Цю-бо, Колоколов выполнял роль сопровождающего его переводчика. Долгое время он был университетским преподавателем. В сборник «Китайские рассказы», выпущенный в Москве в 1944 году, вошел рассказ «Ляньхуа чи» («Заводь лотосов») Сяо Хун в его переводе – это первое произведение писательницы, изданное на русском языке.

В третьем выпуске «Восточного альманаха», напечатанном в 1960 году, был опубликован рассказ «Цяо» («Мост») в переводе А. Г. Ларина (р. 1932). В 1950-х годах Ларин стажировался и работал в Китае, а после возвращения поступил в Институт Дальнего Востока АН СССР.

В 1963 году в Москве вышел сборник «Восточная новелла», в котором появился рассказ «Сяочэн саньюэ» («Весна в маленьком городе») в переводе О. Л. Фишман.

Имя Сяо Хун упоминалось в двух монографиях Л. Е. Черкасского: «Китайская поэзия военных лет, 1937–1949» в 1980 году и «Ай Цин – подданный солнца. Книга о поэте» в 1993 году. В выходившую с 2006 по 2010 год под эгидой Института Дальнего Востока РАН энциклопедию «Духовная культура Китая» включена словарная статья о Сяо Хун, написанная Н. А. Лебедевой (р. 1954) и содержащая две впервые опубликованные фотографии писательницы.

5.2. Знакомство с биографией Сяо Хун

В 1998 году издательство «Дальнаука» во Владивостоке напечатало монографию Н. А. Лебедевой «Сяо Хун. Жизнь, творчество, судьба».

В 1977 году Лебедева окончила Дальневосточный университет, работает в Институте истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока. Критическая биография Сяо Хун стала первой русской работой, исследующей жизнь и творчество этой писательницы с Северо-Востока, она была закончена в 1996 и опубликована в 1998 году. Согласно тому, что видел Гао Ман во время поездки во Владивосток в 2010 году, на обложке желтого цвета напечатан классический женский портрет в исполнении Сюй Бэй-хуна[353], обложка монохромная и довольно грубая, не соответствующая содержанию книги.

В предисловии Лебедева написала, что Сяо Хун хорошо известна в Китае, ее наставником являлся самый крупный китайский писатель Лу Синь, а сама она принадлежала к кругу левых интеллигентов, исполненных патриотических настроений. Имя ее и ее самое известное произведение – «Шэн сы чан» («Поле жизни и смерти»), неразрывно связаны с антияпонской борьбой китайского народа. Война бросала Сяо Хун в разные края – от Маньчжурии на северо-востоке и до южного Гонконга. Судьба была к ней немилостива, и, по мнению Лебедевой, все, кто пишет о Сяо Хун, не обращают внимания на то, сколь долго она боролась со своей судьбой и как она желала прорваться сквозь жизненные препоны, сковавшие ее. Возможно, именно мужество и бесстрашие духа человека, осмелившегося противостоять черным силам, и сделали интерес к ней Лебедевой не обычным, исследовательским, но и чисто человеческим. Лебедева выразила надежду, что ее коллеги-востоковеды, а также те, кто ценит китайскую культуру, смогут понять Сяо Хун.

Познакомив читателя с предисловием, Гао Ман кратко описал и саму монографию Лебедевой: в ней одиннадцать глав, а в приложении даны переводы пяти рассказов и нескольких стихотворений. Автор довольно подробно описывает жизнь Сяо Хун, несколько раз оттеняет повествование цитатами из стихов А. А. Ахматовой и событиями из жизни русской поэтессы. Говоря о первом прибытии Сяо Хун в Харбин, Лебедева приводит строки Ахматовой: «И встретить я была готова // Моей судьбы девятый вал…»[354]. Рассказывая о том, как Сяо Хун, потерпев неудачу, столкнулась с несчастьем лицом к лицу, Лебедева цитирует другие строки: «Одной надеждой меньше стало, // Одною песней больше будет»[355].

После того как Сяо Хун соединилась с писателем Сяо Цзюнем,