Владимир Петрухин - Загробный мир. Мифы разных народов Страница 38

Хермод пустился в обратный путь и рассказал в Асгарде о трудной задаче, которую задала ему Хель. Боги тут же разослали гонцов во все стороны, призывая весь свет оплакивать Бальдра. И правда, весь мир зарыдал – мы до сих пор можем видеть эти слезы даже на камне или металле, когда их приносишь с холода в тепло. Лишь одна старуха-великанша, сидящая в пещере, сказала, что она оплакивает Бальдра «сухими слезами»: он ей не нужен ни живой ни мертвый, и пусть хранит его Хель. Имя этой старухи было Тёкк, что значило «благодарность». На такую издевку могло быть способно лишь одно существо, умеющее менять пол, – это был Локи.

Бальдр не стал воскресающим богом, хотя имел все признаки умирающего бога растительности: копье, которым его сразил, забавляясь его неуязвимостью, брат Хёд, было сделано из омелы – растения-паразита, поражающего деревья, в том числе священные дубы.

Другому мифологическому герою, относящемуся к роду богатырей нартов, повезло больше, чем Бальдру.

У осетин владыка загробного мира – Барастыр. Однажды он отпускает на побывку домой одного из убитых сыновей нарта Урызмага. Тот отправляется в путь на коне отца Аслане, но подковы коня приделаны задом наперед, чтобы другие мертвецы не пошли за ним.

Без разрешения Барастыра никто не может ни попасть в загробный мир, ни выйти оттуда. По его распоряжению женщина-страж открывает железные ворота (но делает это только до заката солнца – поэтому осетины хоронят до заката). Барастыр отправляет умерших в ад или рай в соответствии с их деяниями на земле. В центре загробного мира расположен рай Дзанат. Он представляет собой цветущий сад, в котором роскошно одетые молодые люди со своими женами и детьми сидят за золотыми столами, уставленными неиссякающими яствами и напитками. Дзанат обнесен золотой каменной оградой с золотыми воротами, которые открываются по распоряжению Барастыра. Ключ от замка, запирающего ад – Зындон, также находится у Барастыра. Здесь умершие подвергаются наказанию соответственно совершенным им проступкам (сдирание кожи с головы, выдергивание ногтей, ослепление и т. д.).

Век сожжений и век курганов

Еще больше озадачивает смысл ритуальных действ, которые сопровождали похороны третьего мифологического правителя шведов – Фрейра. При нем наступил расцвет сказочного царства, который именовали даже золотым веком.

Поэтому когда бог, воплощающий этот расцвет, заболел, его дружина обеспокоилась и скрыла от людей, что Фрейр при смерти. Они насыпали большой курган, сделали в нем дверь и три окна и, когда Фрейр умер, перенесли его туда, сказав людям, что правитель жив (вспомним, как в Китае скрывали смерть Цинь Шихуанди). Так длилось три года, и три года подати поступали в курган Фрейра: в одно окно – золото, в другое – серебро, в третье – медь.

Набор металлов напоминает о трех царствах волшебной русской сказки – золотом, серебряном и медном. Иные миры совмещались в кургане Фрейра.

Когда люди узнали, что Фрейр мертв, а мир и урожай все равно сохраняются, они решили не сжигать его. Фрейр был провозглашен богом благоденствия, и ему стали приносить жертвы. Тогда многие правители перестали сжигать своих родичей и стали их хоронить, насыпая курганы. Конунг датчан Дан Гордый велел похоронить себя в кургане в полном воинском облачении, со взнузданным конем и многим другим добром. Так на смену веку сожжений пришел век курганов.

Еще более удивительный обряд совершили норвежцы на похоронах отдаленного потомка Ингви-Фрейра – конунга Хальвдана Черного, отца исторического норвежского конунга Х века Харальда Прекрасноволосого.

При нем, как и при его божественном предке, были урожайные годы, и когда Хальвдан умер, возвращаясь с празднования йуля, норвежцы из разных областей стали спорить, где должен быть похоронен конунг – от этого зависело благополучие страны. Наконец решили, что тело Хальвдана будет расчленено на четыре части и каждая похоронена под курганом в разных областях.

Этот языческий культ реликвий многое объясняет в жизни архаического общества. Разъезды конунга по пирам (вейцлам) были не только способом прокормить дружину, но и гарантировали благополучие всей стране. Поэтому конунг, как воплощение удачи, должен быть вездесущ. И после смерти сакральный правитель оставался гарантом этого благополучия, а так как у страны не было единого центра, тело умершего следовало расчленить на «реликвии». Сама смерть конунга уподоблялась жертвоприношению во имя урожая (космического блага), подобно тому как в начальные времена творения был принесен в жертву и расчленен первобытный великан Имир во имя сотворения космоса из хаоса.

В древнерусской традиции сохранились предания о двух могилах Вещего Олега: одна была известна в Киеве, другая – под Ладогой. Этот князь в конце IX века объединил северные новгородские земли с центрами в Ладоге и Новгороде и южное киевское Приднепровье. После смерти князя его могилы должны были демонстрировать единство тех областей, которые оказались под его властью на пути «из варяг в греки». Сходная традиция имеет очень глубокие корни в Египте. После того как в Древнем царстве были объединены Верхний и Нижний Египет, фараоны стали возводить гробницы в Абидосе, центре культа Осириса в Верхнем Египте, и в Саккаре недалеко от Гизы. При этом в Абидосе строились кенотафы, не содержавшие погребения, но символизировавшие власть царя.

На первый взгляд, смысл похорон в кургане ясен: шведы не хотели, чтобы Фрейр после смерти покидал их страну и отправлялся на небо в Асгард вслед за Одином, и не стали его сжигать. Он должен был оставаться гарантом мира и урожая на земле. Курган и напоминал собой жилище конунга: он был с дверью и окнами, куда стекалась дань.

Такие курганы были известны в Скандинавии в последние века язычества – в эпоху викингов. Под их насыпями устраивали просторные погребальные камеры, с полом и потолком, кухонной утварью и оружием, то есть всем, что было необходимо для «жизни» умершего. Но там же оказывались и взнузданные кони. Например, легендарный конунг Дан Гордый велел похоронить себя под курганом во всех своих бранных доспехах вместе со своим конем, но одновременно он следовал и завету Одина.

Более того, в королевских курганах Норвегии, где были похоронены родственники Харальда Прекрасноволосого, в том числе в Гокстаде, где высится курган Олава Гейрстадальва, жилищем умершего становился не дом-могила, а… погребальный корабль. Целые ладьи (в более скромных погребениях это были небольшие лодки) содержали все необходимое для жизни: котлы прямо на котельных цепях, чтобы привешивать их над очагами, пиршественная посуда, вооружение. Самый знаменитый из таких кораблей – украшенная замечательной резьбой ладья из Осеберга – принадлежал не воину-конунгу, а королеве. Название кургана сохранило имя этой норвежской правительницы IX века. Ее звали Аса, или Оса, она была матерью конунга Хальвдана Черного и бабкой Харальда.

Благодаря тому что насыпь кургана состояла из плотной глины, дерево и другие вещи, помещенные в погребение, сохранились и были извлечены при археологических раскопках. Чего только не было в этой роскошной погребальной ладье! Но прежде всего следует упомянуть деревянную палатку на корме, такую же, какую видел Ибн Фадлан на корабле русского вождя (правда, тот корабль был сожжен). Даже ковер с многофигурной композицией – изображением ритуальной процессии – украшал это загробное жилище. Но более всего поражает обилие транспортных средств. Помимо самой ладьи, там были еще колесница и сани, украшенные богатой резьбой. Королева не одна обитала в своем загробном жилище, с ней была служанка. Асе необходим был королевский гардероб, и среди погребальных даров нашли даже лишнюю пару обуви: это напоминает быт богини Фригг, которую сопровождала ее служанка богиня Фулла, носившая за ней ларец с украшениями и обувь.

Мы знаем, что богини не уступали самому Одину в праве распоряжаться в загробных чертогах: не только Фригг, супруга Одина, но и Фрейя была хозяйкой собственного царства мертвых. В одной из саг хозяйка исландского хутора собирается после смерти к Фрейе: видимо, богиня принимала у себя не только павших воинов, но и добродетельных хозяек, недаром ее имя значило «госпожа».

Королева Аса едва ли собиралась к Фрейе: резьба на ее погребальной повозке передает сцену, связанную с культом Одина, там изображен герой, погибающий в змеином рву. Мы еще вспомним об этом герое, когда речь пойдет о кладе нифлунгов-нибелунгов. Пока что мы не можем точно сказать, что должна была делать погребенная с такой пышностью королева в загробном мире: жить в комфортно обставленной ладье под курганом или отправляться в дальнее странствие на тот свет.