Фарс, комедия, трагикомедия. Очерки по исторической поэтике драматических жанров - Михаил Леонидович Андреев Страница 59

130

Примеров ряженья в фарсах много. Ср., например, «Три щеголя и Флипо», где щеголи (les galants) появляются в образах сначала сапожников, затем – солдат, а один из них изображает в церкви «глас божий» (Recueil de farce. T. 2, 1987). В «Трех волокитах у распятья» один из ухажеров одевается священником, другой – покойником, третий – чертом. В фарсе «Мэтр Мимэн идет на войну» мать заглавного героя одевается страшилищем и распугивает вояк, которые рекрутировали ее сына (два последних фарса есть в русском переводе: Средневековые французские фарсы. М., 1981).

131

Пока такие исследования проводились только в отношении русского народного театра. См.: Соколинский Е. К. «Смерть Тарелкина» А. В. Сухово-Кобылина и русская народная комедия, русская демонология // Русский фольклор. Славянские литературы и фольклор. Л., 1978; Захаров К. М. О традициях народной комедии в пьесе А. В. Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина» // Известия Саратовского университета. Серия «Филология. Журналистика». Вып. 1. Т. 13, 2013. Что касается собственно фарса, то отсылки к нему ограничиваются общими

132

Характерен отклик Блока с противопоставлением поэтики, укорененной в своем времени и поэтому устаревающей (Островский), и поэтики, отсылающей к глубокой архаике и именно поэтому обретающей актуальность (Сухово-Кобылин): «В то время как Островский часто страницами растягивает передвижнические полотна, Сухово-Кобылин приковывает внимание внезапно, одной негаданной чертой, и в сатирическом фарсе «“Смерть Тарелкина” проглядывают древние черты символической драмы» (Блок А. А. Собр. соч. М; Л.: Художественная литература, 1962. Т. 5. С. 169).