Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире - Кимберли Стрэттон Страница 76

и 2145–2240, примеры заклинаний, в которых используются макабрические ингредиенты. ЛиДонничи обсуждает существование кодов, используемых для сокрытия реальных (и более привычных) значений многих странных на первый взгляд ингредиентов в PGM (LiDonnici L. R. Beans, Fleawort, and the Blood of a Hamadryas Baboon // Greco-Roman Magical Materials. Magic and Ritual in the Ancient World / Ed. by P. A. Mirecki, M. W. Meyer. Brill, 2002, Р. 359–377). В таком случае описание Памфилы в «Метаморфозах» Апулея отражает невежество чужака и в то же время воссоздает ужасающую экзотику магии в народном воображении.

351

Gordon R. Lucan's Erictho // Homo Viator: Classical Essays for John Bramble / Ed. M. Whitby, Ph. R. Hardie, M. Whitby, J. Bramble. Bristol, 1987. P. 239–241; Cohn N. Europe's Inner Demons: An Enquiry Inspired by the Great Witch Hunt. New York: New American Library, 1975. P. 206–208.

352

Beard M., North J., Price S. Religions of Rome: A History. Cambridge, 1998. Vol. 1. P. 212–214, 219–222.

353

Большинство свидетельств этого дискурса относится к I и II векам н. э. и, следовательно, совпадает с возникновением магического дискурса. Тем не менее некоторые цитаты из более ранних авторов, таких как Цицерон и Саллюстий, указывают на функционирование этого дискурса уже в эпоху поздней Республики.

354

Edwards C. The Politics of Immorality in Ancient Rome. Cambridge, 1993. P. 36.

355

Hallett J. Fathers and Daughters in Roman Society. Princeton, 1984. P. 4. Гарднер, впрочем, критикует ее точку зрения, утверждая, что это является некоторым преувеличением (Gardner J. Women in Roman Law and Society. Bloomington, 1986. P. 1).

356

Я отношу начало этого дискурса к 215 году до н. э., когда был принят lex Oppia (см. обсуждение в этой главе), хотя, конечно, можно предположить, что в качестве вероятной точки отсчета также мог выступить судебный процесс об отравлении в 331 году. Об этих событиях рассказывает Ливий, который писал уже в конце I века до н. э. Поэтому его представление о событиях может быть искажено его собственной перспективой.

357

Лефковиц отмечает, что женщины высшего класса могли вмешиваться в политику в интересах своих родственников-мужчин. Подобная женская активность считалась похвальной, в то время как действия женщин в собственных интересах обставлялись как эгоистичные, нарушающие женское благочестие (Lefkowitz M. R. Influential Women // Images of Women in Antiquity / Eds A. Cameron, A. Kuhrt. Detroit, 1983).

358

К I веку нашей эры браки, в которых женщина переходила под власть мужа (cum manu), были настолько редки, что трудно было найти людей, чьи родители были женаты таким образом, что было обязательным условием для некоторых священнослужителей.

359

Fau G. L'Émancipation féminine dans la Rome antique. Paris, 1978. P. 10; Grubbs J. E. Women and the Law in the Roman Empire: A Sourcebook on Marriage, Divorce and Widowhood. London, 2002. P. 21. См. также: Raditsa L. F. Augustus' Legislation Concerning Marriage, Procreation, Love Affairs and Adultery // ANRW. 1980. Vol. 2. № 13. P. 318.

360

Ситуация изменилась в 18 году до н. э., когда Август попытался поощрить деторождение, ослабив требование к женщине иметь опекуна (tutela mulierum), если она родила определенное количество детей. Согласно ius liberorum, свободнорожденные женщины с тремя детьми и вольноотпущенницы с четырьмя освобождались от опеки. Померой отмечает, что этот закон не особо изменил поведение женщин, поскольку римлянки, желавшие сами управлять своими делами, находили способы обойти неодобрение опекуна (Pomeroy S. B. Goddesses, Whores, Wives, and Slaves: Women in Classical Antiquity. New York, 1995).

361

Скиннер отмечает, что богатство и семейные связи Клодии Пульхры Терции позволяли ей поддерживать «широкую сеть контактов и знакомств», а также политически действовать независимо от мужа или брата (Skinner M. B. Clodia Metelli // Transactions of the American Philological Association. 1983. № 113. P. 273–287).

362

Hallett J. Fathers and Daughters. P. 78–79.

363

Lex Voconia (169 г. до н. э.), возможно, был направлен на ограничение способности наследовать женщинами; например, он ограничивал «наследование по наследству женщин до родных сестер умершего». Gardner J. Women in Roman Law and Society. Bloomington, 1986. P. 171.

364

Gardner J. Women in Roman Law and Society. Bloomington, 1986. P. 163.

365

Hallett J. Fathers and Daughters. P. 93; Pomeroy S. B. Goddesses, Whores, Wives, and Slaves: Women in Classical Antiquity. New York, 1995. P. 162.

366

За исключением тех случаев, когда это было частью публичного священного праздника. У Ливия это первое сохранившееся упоминание о событии. Милнор рассматривает данный рассказ как отражение проблем, актуальных для эпохи Ливия (Milnor K. Suis Omnia Tuta Locis: Women, Place, and Public Life in the Age of Augustus. Ph.D. diss., Michigan: University of Michigan, 1998. P. 56–57). См. также: Pomeroy S. B. Goddesses, Whores, Wives, and Slaves; Bauman R. Women and Politics in Ancient Rome. London, 1992. P. 25–27, 31–34, где принятие закона рассматривается как мера по ограничению политического влияния богатых женщин, а его отмена – как следствие прямого участия женщин в политике. О достоверности сведений Ливия как историка см.: Walsh P. G. Livy: His Historical Aims and Methods. Cambridge, 1961.

367

Edwards C. The Politics of Immorality. P. 34, 43–46.

368

Хотя Ливий жил почти спустя два века после описываемых им событий и почти наверняка выдумал речь Катона, общепризнанно, что он точно излагает его точку зрения. Судя по сохранившимся речам и сочинениям Катона, он был традиционалистом, выступал против свободы и развития женщин. Цицерон приводит аналогичное мнение (приписываемое Сципиону), что, если женщины будут пользоваться теми же правами, что и их мужья, это приведет к полнейшей анархии, когда даже звери будут отвергать руку хозяина, что свидетельствует о том, что подобный тип дискурса существовал и в эпоху поздней Республики. Уолш утверждает, что Ливий составлял свои речи с большой тщательностью и стремился «проникнуть внутрь» оратора и представить его «психологический портрет». По этой причине его речи пользовались уважением у других античных авторов (Walsh P. G. Livy. P. 219–220).

369

Тит Ливий. История Рима от основания города / пер. Г. С. Кнабе. М., 1993. Т. 3. С. 111.

370

Милнор показывает, что в эпоху Августа женщины и их надлежащая роль в обществе стали предметом беспокойства. От описанных Ливием