Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов Страница 20

Хомейни утверждал, что мусульмане обязаны прислушиваться к мнению факиха, поскольку именно он является главным лицом в умме, управляя ею на общественных началах. Он пытался доказать, что не прекращающиеся столетиями споры о преемственности руководителей уммы после Пророка касаются вопроса не столько о преемственности по наследственной линии, сколько наличия у претендентов определенных качеств и свойств, необходимых лидеру или вождю. Это утверждение Хомейни, как справедливо отметила ученая М.Ф. Байат, означает «радикальную трансформацию шиитской доктрины об имамате, согласно которой имам имеет право считаться преемником Пророка по наследственной линии»[52].

В период борьбы, развернувшейся в 1979 г. между сторонниками Хомейни и буржуазно-либеральными и левыми организациями и группировками за проект новой конституции, для Хомейни самым важным было внесение в проект принципа велайат-е факих. Хомейни добился созыва Совета экспертов по выработке проекта, куда вошли улемы, в основном представлявшие его сторонников из среднего эшелона духовной иерархии, и 2 декабря 1979 г. новый текст Конституции был вынесен на всенародное обсуждение, несмотря на противодействие великого аятоллы Шариатмадари и других великих аятолл Кума и Мешхеда, считавших, что духовенство не должно принимать непосредственного участия в управлении государством, сохраняя свое независимое положение в обществе. Другие представители высшей иерархии хранили молчание, хотя и не одобряли претензий Хомейни занять «место на вершине пирамиды власти»[53]. Захват американского посольства в ноябре 1979 г. студентами – «приверженцами курса имама» и отставка правительства Базаргана нанесли серьезный удар по оппозиции, которая потерпела поражение. 3 декабря 1979 г. референдум большинством голосов утвердил текст новой Конституции.

Практически новая Конституция отвергала все статьи конституции 1906 г. В отличие от первой иранской конституции, в основу новой Конституции был положен теократический образ правления и образования Исламской Республики Иран (ИРИ). Преамбула Конституции пронизана «мыслью об особой миссии Хомейни в революции»[54]. Согласно Конституции 1979 г., политика Исламской Республики Иран основана на принципе велайат-е факих, означающем, что руководство шиитской общиной осуществляется наиболее авторитетным и уважаемым духовным лидером, контролирующим ее и стоящим над всеми органами власти: исполнительной, законодательной и судебной. Беспрецедентные права вали-йе факиха или рахбара (вождя) изложены в статьях 5 и 107–112. Статья 110 Конституции законодательно подтверждает исключительные права имама Хомейни как вали-йе факиха во всех сферах религиозной, общественно-политической и экономической жизни, в области назначения и смещения президента, председателя меджлиса, главы кабинета министров, генерального прокурора, командующего вооруженными силами. Согласно принятой конституции меджлис находится под контролем Наблюдательного совета, в состав которого входят служители культа высшего и среднего эшелона шиитской иерархии. В ведение Наблюдательного совета входит рассмотрение принимаемых меджлисом решений с точки зрения выполнения им законов ислама и шариата. В Конституции ИРИ провозглашается приоритет «божественного закона» над всеми гражданскими законами и законодательным органом – меджлисом. Органы исполнительной власти в своей деятельности также должны исходить из принципов ислама. В этом отношении более самостоятельной является судебная власть ИРИ, осуществляемая на основе законов ислама и шариата[55].

В статьях главы XIV Конституции декларируется защита обездоленных, непримиримость к неоколониалистским притязаниям империалистических держав по отношению к Ирану, объявляется «полное искоренение колониализма» и провозглашается главный враг Ирана – США. Говорится о проведении такого политического курса, который бы означал «единение и союз исламских народов… для достижения единства исламского мира».

Специфически исламским явлением данной Конституции являются статьи, посвященные образованному в процессе революции Корпусу стражей Исламской революции, цель которого – «сохранение завоеваний Исламской революции». Что касается общечеловеческих законов, то конституция признает высшей целью человека «стремление к совершенствованию на пути к Богу»[56].

Своеобразие революционного развития, происходившего на рубеже 1970–80-х годов XX века в Иране, динамика социальных, политических и культурных процессов, имевших место в этой стране и оказавших большое влияние на весь исламский регион Ближнего и Среднего Востока, говорит о потенциальных возможностях шиизма как элемента развития и самого шиитского духовенства как активного фактора социально-политической истории Ирана.

Произошедшая через 70 с лишним лет вторая иранская революция 1978–1979 гг. удивила весь мир своей нетипичностью, поскольку лидером революции стало одно из самых консервативных сословий – духовенство. Она явилась политической реакцией на автократический режим шаха и засилье империализма в Иране с неожиданным переходом от демонстраций к революции, характерным для обеих революцией. Революция 1978–1979 гг. носила антимонархический, общенародный характер. В ней принимали участие все слои населения, прежде всего мелкая буржуазия базара, полупролетарская прослойка, пауперы, а также пролетариат, интеллигенция, студенчество, которые до 9–12 февраля 1979 г. сыграли важную роль в развертывании революционного движения. Однако вторая иранская революция носила исламский характер: ведущей силой было духовенство, и революция проходила в основном под исламскими лозунгами.

Революция 1978–1979 гг. продемонстрировала значительно большую прочность религиозного института шиитского духовенства, нежели института монархии Пехлеви.

Мохаммад Бакер Хоррамшад Сейед Эбрахим Сарпарастсадат

Иран, Университет Алламе Табатабаи

Концепции религиозной демократии[57]

Введение

Многие считают, что религиозная демократия – одно из главных понятий исламского политического дискурса в эпоху Исламской Республики. В связи с этим возникает вопрос: «Можно ли предложить некую характеристику понятия религиозной демократии, охватывающую все теоретические рассуждения, связанные с данной проблематикой, и можно ли этот комплекс размышлений представить в виде парадигмы? В настоящей статье предпринята попытка представить классификацию всех теоретических подходов, характеризующих понятие религиозной демократии. Кроме того, с помощью описательно-аналитического метода авторы стремятся вывести из всего теоретического массива парадигму религиозной демократии.

Во втором десятилетии существования Исламской Республики между различными группами сторонников исламской республики и приверженцев исламского идеологического течения проходили дискуссии по таким проблемам, как легитимность (божественная легитимация власти и теория народной легитимации власти), участие в политической жизни (институциональное или неинституциональное, право или обязанность), статус вали-факиха (назначаемое или выборное правление правоведов-факихов), полномочия вали-факиха (ограниченные законом или надзаконные), наличие или отсутствие у Наблюдательного совета монопольного права на толкование Конституции, тип надзора со стороны Наблюдательного совета (уведомительный – регламентирующий), а также различные виды свобод (жесткое установление «красных линий» – устранение препятствий на пути свобод). Если взглянуть на оба конца спектра, то представляется очевидным, что эти точки зрения, вызовы и расхождения существовали и существуют внутри исламского движения периода Исламской Республики.

Все, кто выказывает заботу о сохранении исламского характера существующего режима, стараются облекать свои высказывания в форму теории божественной легитимации, а те, кто больше беспокоится о республиканской составляющей режима, направляют свою риторику на усиление теории народной легитимации. Если споры и не указывают на существование проблемы религиозной демократии, то они со всей очевидностью демонстрируют существование различных мнений по этой проблематике. В этом внутридискурсном споре правый, консервативный сектор в основном печется об исламском характере государственного строя, делая акцент на божественном праве,