Нурали Латыпов - 4.51 стратагемы для Путина Страница 29

Фактически война уже шла. В Корее. По решению Совета Безопасности ООН[86] войска доброго десятка стран — но, конечно, в основном США — отражали удар социалистического севера по капиталистическому югу. Правда, в сухопутной части северных войск живую силу обеспечивал Китай. СССР отвечал только за техническое обеспечение армии. Да ещё за воздушное прикрытие. Но общее число воздушных боёв советских и американских лётчиков было достойно самых серьёзных кампаний недавней Второй Мировой войны.

СССР потребовал включить в договор постоянный нейтралитет Японии с запретом на пребывание на её территории каких бы то ни было иностранных вооружённых сил и техники. Возражали не только США, остро нуждавшиеся в непотопляемом авианосце у берегов Азии, но и сама Япония: ремонт пострадавшей в Корее боевой техники, лечение и отдых солдат были тогда главными статьями доходов страны, ещё не восстановившейся после американских ковровых бомбёжек. В результате СССР отказался подписывать договор, и в нём появилось положение, удивительное для любого юриста: Япония отказалась от суверенитета над Курилами — но не указала, в чью пользу.

Дипломатия уступок

В 1956-м Хрущёв попытался восполнить это упущение. Но Япония, уже оправившаяся от послевоенной разрухи, согласилась навсегда расстаться только с той частью Курил, которая лежала севернее Хоккайдо. После долгих обсуждений Хрущёв согласился подарить[87] Японии южную часть спорной территории — Шикотан и группу мелких скал Хабомаи. Судьбу Кунашира и Итурупа должны были решать профессиональные дипломаты.

Впрочем, до этого решения не дошло. Очередная вспышка международных трений отложила советско-японский мирный договор в долгий ящик. И обещание Хрущёва так и не вылилось в документы, обязывающие СССР к каким бы то ни было реальным шагам.

Нестыковка позиций

На этом контуры тупика определились окончательно. Япония соглашается начать переговоры о мирном договоре только после получения Шикотана и Хабомаи, а заодно сообщает, что подпишет лишь договор, в котором Кунашир и Итуруп также будут признаны её землями. Россия же (и даже СССР, в целом более сговорчивый) полагает судьбу всех этих островов предметом переговоров и даёт понять, что признает справедливыми лишь переговоры, юридически закрепляющие нынешнюю принадлежность Южных Курил.

Цена и ценность

Напряжённость споров обычно указывает на высокую важность предмета этих споров. Какова же реальная важность трёх островов и десятка скал?

Обстоятельства реальные

Экономическое значение Южных Курил часто преувеличивают. Двухсотмильную экономическую зону вокруг них в значительной части перекрывают такие же зоны вокруг севера Курил и самой Японии. Значит, при переходе островов в другие руки фактический режим хозяйствования изменится лишь в довольно малой части акватории. Да и в ней российские рыбаки чаще работают в пользу японских перекупщиков, чем собственно российских фирм.

Сомнителен и военный аспект проблемы. В случае боевых действий корабли любой из воюющих сторон вряд ли пойдут между южнокурильскими островами: навигационная обстановка сложна, да и малые глубины упрощают минирование. А удобный для мореплавания пролив Буссоль японская береговая артиллерия и ракеты даже с Итурупа не перекроют: эту стрельбу можно пресечь огнём с Урупа. Действия же подводных флотов и подавно почти не зависят от принадлежности островов: при современном развитии техники проливы между ними в любом случае будут перекрыты минами и гидроакустическими буями, установленными с надводных и/или подводных кораблей всех противников.

Итак, реальная цена островов очень скромна. Но их идейная ценность для обеих сторон огромна.

Обстоятельства предполагаемые

В Японии все сколько-нибудь значимые политические силы связали с судьбой островов собственный авторитет. Все они сделали уже столько громких заявлений, что любой намёк на возможность компромисса воспринимается массовым сознанием как полная и безоговорочная капитуляция. В условиях же постоянной жёсткой внутриполитической борьбы с частыми досрочными выборами никто не рискнёт демонстрировать хотя бы намёк на слабость.

Россия же при распаде СССР потеряла столько, что сейчас психологически неспособна отдать что-то ещё. Да и традиции этому препятствуют. Говорят, что министра иностранных дел СССР Андрея Андреевича Громыко однажды спросили, неужели громадный СССР не может пожертвовать такой малостью, как четыре скалистых островка. Легендарный Господин «Нет» ответил: «Потому и громадные, что никогда ничего не отдавали»[88]. Послереволюционное отпадение Финляндии, востока Польши, прибалтийских земель он, по-видимому, в расчёт не брал: мол, внутренние дела, а не завоевание извне. Сейчас же аналогичные потери несравненно больше, да и свежее. А потому очень болезненны.

Но именно громадная разница между ценой и ценностью любых спорных объектов — в том числе и южных Курильских островов — оставляет огромное пространство для компромисса.

Совладения

Некоторые примеры решения споров

История полна не менее затяжными конфликтами, нежели южнокурильский спор. И далеко не всегда они решались силовыми приёмами.

Аландские острова

Хозяева этой группы островов менялись не раз. Нынешний финский суверенитет над нею неоспорим. Но в остальном её статус — плод многих компромиссов. В результате сейчас он признан одним из лучших в мире образцов защиты интересов как национального меньшинства, так и сопредельных стран.

Демилитаризованная зона

Аландские острова, перекрывающие вход в Ботнический залив, как и Финляндия, издавна принадлежали Шведскому Королевству. По итогам проигранной войны 1808– 1809-го годов Швеция была вынуждена уступить Финляндию и Аланды России. Аланды стали частью Великого Княжества Финляндского[89].

Россия построила в восточной части крупнейшего из островов крепость Бомарсунд. В ходе Крымской войны крепость взяли войска франко-британской коалиции. Возникла угроза создания долгосрочного форпоста противника на Балтике, да ещё и в непосредственной близости от имперской территории. Тогда Россия сама предложила демилитаризовать Аландские острова.

Парижский мирный договор 1856-го года закрепил мирный статус Аландов. С этого момента на их территории нельзя строить фортификационные сооружения и размещать вооружённые силы. Конечно, запрещены и военные действия.

После распада Российской империи Аландские острова вошли в состав Финляндии. В 1921-м Лига Наций утвердила их принадлежность, а заодно и организовала международную конвенцию, утвердившую не только демилитаризацию, но и нейтралитет Аландов. Правда, СССР счёл нейтралитет уже избыточным и конвенцию не подписал.

Была отменена воинская повинность для граждан Аландов и граждан Финляндии, переехавших сюда в возрасте до 12 лет. Вместо этого они могут поступать на лоцманскую или маячную службу или в другие органы аландского гражданского управления.

Аландское самоуправление

В 1917-м, когда Россия стала республикой и распадалась, представители всех аландских коммун провели собрание, на котором решили добиваться воссоединения с Швецией. Петиция, подписанная большинством аландских граждан, была подана королю и правительству Швеции.

В декабре 1917-го Финляндия провозгласила независимость от России. Совет Народных Комиссаров признал её. Аланды должны были входить в состав Финляндии на правах автономии. Жители Аландов не согласились с таким решением вопроса и подали повторную петицию в Лигу Наций. Совет Лиги решил оставить Аланды за Финляндией, но предоставить островам автономию. Жителям Аландов было гарантировано право на свой язык[90], культуру и обычаи.

Урегулирование аландского конфликта оказало решающее влияние на решение шведского вопроса в материковой Финляндии. Местным шведам пришлось отказаться от плана образования четырёх шведских кантонов по швейцарской модели. В обмен на это шведский язык сохранил свой статус государственного языка наравне с финским.

Согласно статье 14 Основного закона (конституции) 1919-го года образовательные, культурные и социальные потребности финноязычного и шведоязычного населения следует обеспечивать на одинаковых принципах. В связи с этим некоторые считают, что шведоязычное население не является меньшинством в юридическом смысле. Но все публикации, посвящённые положению меньшинств в Финляндии, считают эту группу населения также меньшинством, так как оно обладает всеми их характеристиками: малочисленно[91], отличается по языковым признакам, стремится сохранить свою особую идентичность и, что немаловажно, по крайней мере в рамках Европы, связано со страной долговременными и официальными связями (гражданство).