На правах шифра… И.В. Сталин – автор и редактор Закрытых писем ЦК РКП(б) в 1923–1924 гг. - Иосиф Виссарионович Сталин Страница 30

Итог. Процесс окончательного оформления действительно большевистских партий на Западе, представляющих опору грядущей революции в Европе, начался, – таков итог последнего полугодия.

Ещё более тяжелы и своеобразны условия развития профессиональных союзов на Западе. Во-первых, они узки по своей «испытанной» цеховой[162] практике и враждебны социализму, ибо, возникши раньше социалистических партий и развившись без их помощи, они привыкли кичиться своей «независимостью», цеховые интересы ставят выше классовых интересов и ничего, кроме «копейки на рубль», признавать не хотят. Во-вторых, они консервативны по духу и враждебны ко всяким революционным начинаниям, ибо они имеют во главе старую, продажную, подкармливаемую буржуазией профсоюзную бюрократию, всегда готовую отдать профсоюзы в услужение империализму. Наконец, они, эти профсоюзы, будучи объединены вокруг Амстердамских реформистов, представляют ту самую многомиллионную армию реформизма, на которую опирается современный капиталистический строй. Конечно, кроме Амстердамских реакционных союзов существуют ещё союзы революционные, примыкающие к Профинтерну. Но, во-первых, значительная часть революционных союзов, не желая учинять раскола в профдвижении,[163] остается в составе Амстердамского объединения, подчиняясь дисциплине последнего,[164] во-вторых, в решающих странах Европы (Англия, Франция, Германия) амстердамцы всё ещё представляют большинство рабочих.[165] Не следует забывать, что Амстердам объединяет не менее четырнадцати миллионов профессионально-организованных рабочих. Думать о том, что можно будет добиться в Европе диктатуры пролетариата против воли этих миллионов рабочих, – значит жестоко заблуждаться, сойти с почвы ленинизма, обречь себя на неминуемое поражение. Поэтому задача состоит в том, чтобы завоевать эти миллионные массы на сторону революции и коммунизма, освободить их из-под влияния реакционной профсоюзной бюрократии, или, по крайней мере, добиться того, чтобы они заняли в отношении коммунизма позицию благожелательного нейтралитета.

Так обстояло дело до последнего времени. Но в последние годы картина начинает меняться к лучшему. Замкнутые и реакционные[166] профсоюзы могли возникнуть в Европе[167] лишь в условиях гегемонии Англии на мировом рынке и колоссального роста[168] германского капитала до войны. Неудивительно поэтому, что английские рабочие явились первыми[169] идеологами и организаторами таких союзов. Но, во-первых, английской гегемонии, как известно, не существует больше, во-вторых, ни для кого не тайна, что[170] колоссальному росту германского капитала давно уже положили конец так называемые «союзники». Не следует также забывать, что война значительно подорвала производство Европы.[171] Известно, что общая сумма производства Европы составляет ныне не более 70 % довоенного производства. Отсюда сокращение производства и успешное наступление капитала на рабочий класс.[172] Отсюда сокращение заработной платы фактическая отмена 8-часового рабочего дня и ряд неудачных забастовок обороны, лишний раз демонстрировавших измену профсоюзной бюрократии рабочему классу. Отсюда колоссальная безработица и рост недовольства рабочих реакционными профсоюзами. Отсюда идея единого фронта в области экономической борьбы рабочего класса и план обвинения двух профсоюзных Интернационалов в единый Интернационал способный организовать отпор капиталу. Речи реформистов на Венском конгрессе Амстердамского Интернационала (июнь 1924 г.) о переговорах с «русскими» союзами и призыв английских профсоюзов на конгрессе трэд-юнионов (начало сентября 1924 г.)34* к единству профессиональных союзов является лишь отражением растущего напора масс на реакционную профсоюзную бюрократию. Самым замечательным во всём этом нужно считать тот факт, что именно английские союзы, являющиеся гнездом консерватизма и основным ядром Амстердама, берут на себя почин в деле обвинения реакционных и революционных профсоюзов. Появление левых элементов в английском рабочем движении – это вернейший показатель, говорящий о том, что «у них там», в Амстердаме, не все благополучно.

Иные думают, что кампания об обвинении союзов необходима именно теперь потому что в Амстердаме появились левые элементы, которых безусловно нужно поддержать всеми силами, всеми средствами.[173] Это неверно, или – точнее – это верно лишь отчасти. Дело в том, что компартии на Запале становятся массовыми организациями, они превращаются в настоящие большевистские партии, они растут и идут к власти вместе с ростом недовольства широких рабочих масс, что дело, стало быть, идёт к пролетарской революции, но свергнуть буржуазию нельзя, не лишив её опоры в лице реакционного Амстердама, завоевать диктатуру нельзя, не завоевав эту буржуазную цитадель в Амстердаме на сторону революции. Но взять эту крепость односторонней атакой извне нельзя. Ею можно овладеть лишь комбинированным ударом изнутри и извне.[174] Вот почему вопрос об объединении союзов и вхождении в международные производственные объединения[175] становится вопросом животрепещущим. Поддержать и толкать вперед левых, конечно, следует. Но действительная поддержка левых может получиться лишь в том случае если знамя революционных союзов не будет свёрнуто, если реакционных лидеров Амстердама будут бичевать за их измену и раскольничество, если левых лидеров будут критиковать за их половинчатость и нерешительность в борьбе с реакционными лидерами. Только такая политика может подготовить действительное объединение профсоюзов. В противном случае может получиться такая же картина, как получилась в октябре прошлого года в Германии, когда левая группа Леви была с успехом использована реакционной правой социал-демократией для окружения германских революционных рабочих.[176]

Наконец, о росте популярности Советского Союза среди народов буржуазных государств. Может быть, самым верным показателем неустойчивости «пацифистско-демократического режима» следует считать тот несомненный факт, что влияние и авторитет Советского Союза среди трудящихся масс Запада не только не ослабевает, а наоборот – растёт из году в год, из месяца в месяц. Речь идёт не том, что Советский Союз получает «признание» в ряде буржуазных государств. Само по себе это «признание» не представляет ещё чего-либо особенного, ибо оно диктуется, во-первых потребностями капиталистической конкуренции буржуазных стран, стремящихся занять «свое место» на рынке Советского Союза, во-вторых, – «программой» пацифизма, требующего установления «нормальных отношений» с Советской страной, подписания хотя бы какого-нибудь «договора» с Советским Союзом. Речь идёт о том, что нынешние «демократы» и «пацифисты» побили своих буржуазных конкурентов на парламентских выборах благодаря платформе «признания» Советского Союза, что Макдональды и Эррио пришли к власти и могут остаться у власти благодаря, между прочим, тому, что они блудят языком о «дружбе с Россией», что авторитет этих «демократов» и «пацифистов» является отражённым светом от авторитета Советской власти среди народных масс. Характерно, что даже такой всем известный[177] «демократ», как Муссолини считает нужным щегольнуть нередко перед рабочими своей «дружбой» с Советской властью. Не менее характерно, что даже такие хранители чужого добра, как нынешние правители Японии не хотят обходиться без «дружбы» с Советским Союзом. Мы уже не говорим о колоссальном авторитете Советской власти среди народных масс Турции, Персии, Китая, Индии.[178]

Чем объяснить небывалый авторитет и эту необычную[179] популярность в народных массах чужих государств[180] такой диктаторской и