Сказки для взрослых - Татьяна Трембовецкая Страница 5

Мельхиоровые Вилки агрессировали. По численности их было меньше. И хотя за старшего у них не было никого, они были более безбашенны и бесстрашны, и от этого казалось наделены силищей невероятной!

Они требовали в собственность новые столовые территории, обособленность которых обуславливалось бы отдельным выдвижным ящиком.

Количественное преимущество Мельхиоровых Ложек по отношению к Вилкам было очевидным. Главнокомандующим у них был Мельхиоровый Половник. Но несмотря на численный перевес, они были более смиренны, и сговорчивы.

Как только все собирались на сушке, тут же начинались разворачиваться военные действия: Вилки пытались выдавить всех остальных с занимаемой территории, при этом Столовые Ложки сопротивлялись, Чайные начинали вздыхать, а Кофейные жалобно плакать и уговаривать всех остудить свои мельхиоровые головы.

У вилок подстрекателями были две лимонные Вилочки, которые, кроме как на выкрики кровожадных лозунгов и накалывание лимонных долек, были ни на что не годны.

….За закрытой входной дверью послышались металлическое позвякивание ключей и голоса хозяев.

В одно мгновение вся кухонно-мельхиоровая звуковая вакханалия прекратилась. Кошка, скорбно сидевшая в коридоре на полу, приосанилась, выпрямила и победоносно задрала хвост для приветственного выхода к открывающейся двери и встрече хозяев, после чего величественно прошла на кухню для водружения себя на подоконник. За удовольствием.

Новогодняя история 2015

Кто сказал, что зимой морозы трескучие? Они бывают еще и коварные.

Собрание было непродолжительным и малолюдным. Уборщица тетя Маня, бухгалтер Ирина и выпивший баянист Жорик пытались прийти к консенсусу, где брать елку и как наряжать. Жорик, как всегда, был креативен и предложил не парится, а нарядить пальму, которая стояла в углу зала клуба в кадке. Кто-то из состоятельных односельчан пару лет назад, уезжая на большую землю, преподнес в дар клубу за ненадобностью…

Тетя Маня недоброжелательно хмыкнула, вспомнила, что в прошлом году он уже предлагал прикрепить елку к потолку для разнообразия, но тогда его тоже не поддержали, ибо решили, что клуб это не «дурдом», и надо все делать «по-нормальному».

Жорик хотел по обыденности психануть, но «поддатая» заинтересованность в новогоднем действе взяла своё, он подавил вспыхнувшую досаду на непонимание коллег и остался до конца вынесения вердикта.

Было принято решение с 29 на 30 декабря в ночь (наверное, для остроты ощущения что ли, типа, чтоб никто не видел…) отправить Жорика с топором в лес за ёлочкой, затем установить её в зале сельхозклуба в ведро с песком, позвать детвору для воплощения идеи: по новогоднему украсить предполагаемую зеленую красавицу.

Решено — сделано.

Постоянно хмельной Жорик взял топор, и в начале 12-го ночи потопал в лес за растением. Снега было много. Было светло. Настроение у баяниста оставалось забористым.

Дойдя до окраины леса по глубокому снегу, хмельной друг, выбившись из сил в борьбе с высвобождением «нетвердых» ног из снежного сугробного плена, присел на огромный толстый, торчащий из снега, корень векового дерева… Что было потом — никто не знает…

Его обнаружили утром.

Односельчане стали интересоваться: где же елка? И соответственно пошел процесс интересования, а кто вообще должен был её принести?

Жорик был мертв. Почему то в обнимку с огромным деревом. Как будто застыл в неравной схватке с исполином. Так его и отпилили с куском дерева…

Кто сказал, что зимой морозы трескучие? Они бывают еще и коварные.

«Завалящий дяденька»

Мишка тащился за мамой, ловил языком падающие снежинки, жмурился, потому как снежинки залетали не только в рот, но и в моргающие детские глазули.

Шли они не быстро, ибо снега навалило много, и ноги вязли в белоснежной рассыпчатой массе.

Зима. Настоящая. Морозная.

Мама периодически подтягивала сына за руку, тем самым призывая пытаться двигаться быстрее. До Нового года оставалось 8 часов. Но надо же было успеть прийти домой и приготовить каких-нибудь вкусняшек.

Проходя мимо калитки, в какой-то момент услышали кряхтение, покашливание. Калитка со скрипом, тормозя о снег, открылась, и в открывшийся проем свалился большой сизый тулуп и потрепанная шапка-ушанка.

Мишка оторопел. Мама изменила траекторию движения, шагнув назад, дабы не попасть под падающую груду зимней одежды, увлекая за собой сына.

Тулуп с шапкой упали на протоптанную заснеженную дорожку вдоль забора.

В упавшей массе мать с сыном узнали соседа, живущего недалеко.

«У него уже Новый год», — пробормотала мама, стараясь побыстрее уйти с места события.

— Мама! Что с ним? — спросил Мишка.

— Да так. Завалился дяденька случайно.

— Мамочка, а почему он завалился? А-а! Знаю! Он просто «завалящий» дяденька…

Мишка тащился за мамой, ловил языком падающие снежинки, жмурился потому, как снежинки залетали не только в рот, но и в моргающие детские глазули.

Кот мартовский

Тяжелая дверь скрипнула, приоткрылась, и тут же широкая полоса желто-белого цвета обозначилась на деревянном полу…

Он, крепко спавший, муркнул, приоткрыл глаз, привстал, потянулся и в таком полусгорбленом, слегка потрепанном состоянии, подтянулся к обозначенному месту на полу.

Подобрав лапки присел рядом с ярким дверным просветом, жмурясь и шумно принюхиваясь.

…Окончательно проснувшись, подтащился к двери, и выглянул на улицу.

Солнце. Оно висело лимонным кругом, еще не грея, но ярко слепя глаза.

Он вышел на крыльцо, еще раз вскинул правую лапку для принятия подобающей тянущейся позы, как в этот момент откуда-то сверху сорвалась большая, тяжеловесная капля, шлепнула его по носу и, не разбрызгиваясь, отлетела куда то в сторону.

Кот от неожиданности остолбенел, округлил глаза, и дернулся было обратно в дом. Но шок от соприкосновения с ледяной каплей быстро прошел, и Он передумал.

Сев на длинный, слегка комковатый хвост, начал вылизывать лапку, не упуская из виду все происходящее на улице.

А со стороны двора доносились писк, кряканье, кудахтанье дворовой "дичи", и прочей диковатой живности.

Весна!

Шкатулка

Это была небольшая деревянная шкатулка, украшенная разноцветной соломкой, в которой хранились колечки, кулончики, цепочки, и прочая, милая сердцу, ювелирная нужность.

Золотое Колечко с красными небольшими рубинчиками цепляло соседей, занимая центровое место в шкатулке, постоянно требуя внимания, и оповещая регулярно всех о своей ценности…

— Как оно меня достало, — ворчала Старая Брошь с лазурными камушками.

— Не обращай внимания, — прошептало Потертое Серебряное Кольцо, — Это просто безбашенная молодость.

Колечко встрепенулось: «Как же — как же! Тут и к колдуну ходить не надо! Я — самое дорогое ювелирное