Отечественная и зарубежная психология религии: параллели и пересечения в прошлом и настоящем - Татьяна Владимировна Малевич Страница 9

особой популярностью пользуется экспериментальный подход к изучению религиозных переживаний (в первую очередь опытов ощущения присутствия, молитвы и медитативных и мистических состояний) с их индукцией в контролируемых условиях посредством медитативных техник, гипноза, наркотических веществ и электростимуляции и с помощью различных способов сбора данных – от интроспективных описаний до методов нейровизуализации, например однофотонной эмиссионной компьютерной томографии и позитронно-эмиссионной томографии[154].

С другой стороны, в настоящее время исследователи религиозного опыта вновь обращаются к теоретико-методологической рефлексии – на фоне общих дискуссий о статусе психологии религии, о ее методах и предмете. Так продолжается начатое в 1980-е гг. переосмысление роли в психологии вообще и в психологии религии в частности традиционной «парадигмы измерения» с ее опорой на анкетные опросы, психометрические шкалы и статистическую обработку данных[155]. В конечном счете психологи религии все более склоняются к смешанным методам исследования, предполагающим, например, сочетание количественных и качественных инструментов, – в частности, психометрических шкал, анкетных опросов и полуструктурированных и феноменологически ориентированных интервью[156].

Дискуссии продолжаются и в области экспериментального изучения религиозных переживаний, в частности в связи с развитием нейропсихологического и нейрофизиологического методологического инструментария и его активного внедрения в исследования различных разновидностей религиозного опыта[157]. Кроме того, возникают новые подходы, позволяющие в том числе свести к минимуму нарушения экологической валидности проводимых экспериментов, и новые теоретические модели религиозного опыта (или, по крайней мере, некоторых его типов), пригодные для проверки в лабораторных условиях. Показательным примером в данном случае могут быть пилотные исследования мистических переживаний, проведенные группой ученых из Орхусского университета, опирающихся на когнитивный подход и использующих смешанные методы с целью «перцептивных манипуляций» – усиления ожиданий испытуемых по отношению к феноменологическому содержанию переживаемых ими опытов в условиях сенсорной депривации[158].

Выводы

Итак, мы проследили ход развития эмпирических исследований религиозного опыта в западной психологии религии с конца XIX в. по настоящее время. В целом можно выделить следующие его этапы, характерные для них методологические векторы и тенденции.

1. В конце XIX – первой четверти XX в. религиозные переживания, в первую очередь опыты обращения и мистические опыты, являлись одним из приоритетных предметных полей психологии религии. Происходил активный поиск релевантных методов сбора и анализа материала, при этом наиболее востребованными оказались три модели эмпирических исследований, предполагавшие опору на (1) клинические наблюдения и «патологический» подход, (2) анкетные опросы и статистическую обработку данных и (3) лабораторную индукцию религиозных переживаний и экспериментальную интроспекцию.

2. В 1930-50-х гг. эмпирические исследования религиозного опыта как в США, так затем и в Европе становятся исключением из правила, что укладывается в рамки метафоры «взлета и падения» психологии религии Б. Бейт-Халлами[159] и объясняется скорее общей стагнацией психологии религии как научной дисциплины, а не отсутствием интереса к опытной стороне религиозности как таковой.

3. C 1950-60-х гг. начинается возрождение эмпирической психологии религии и, как следствие, эмпирических исследований религиозных переживаний. Среди факторов, способствующих изучению религиозного опыта, стоит упомянуть следующие. Во-первых, это разработка и эмпирическое обоснование социологических моделей многомерной религиозности, включающих в себя и ее опытное измерение. Во-вторых, пробуждение любительского интереса к экстатическим переживаниям, приведшее к анкетным опросам, рассчитанным на сбор описаний от первого лица с последующим анализом феноменологических характеристик религиозных переживаний. В-третьих, появление новых теоретических моделей религиозного и мистического опыта, повлекших за собой разработку психометрических методик с целью доказательства или опровержения этих моделей. Наконец, в-четвертых, психоделическая революция и развитие нейрофизиологических методов исследования, позволившие проводить эксперименты с индукцией религиозных или «околорелигиозных» опытов в контролируемых условиях.

4. На современном этапе наблюдается активная методологическая рефлексия, направленная на поиск новых средств изучения религиозных переживаний. С одной стороны, происходит совершенствование имеющегося инструментария, выражающееся в адаптации к новым религиозным контекстам уже разработанных шкал и во внедрении высокотехнологичных методик в лабораторные исследования религиозного опыта. С другой стороны, слышны призывы к использованию смешанных методов, предполагающих сочетание количественных и качественных измерений, и производится привлечение новых моделей религиозного опыта, поддающихся экспериментальной проверке.

Безусловно, говорить об окончательном решении проблемы эмпирического изучения религиозного опыта еще рано – вполне вероятно, что «волшебной пилюли» здесь не существует. Все из рассмотренных методов имеют свои недостатки. Так, анкетные опросы не позволяют изучать религиозный опыт в его непосредственном контексте и предоставляют нам лишь воспоминания о нем, интроспективные техники опасны субъективизмом, психометрические шкалы выступают заложниками тех теоретических моделей, на которых они сами основываются, эксперименты зачастую оказываются невалидными и поднимают этические вопросы и т. д., а потому современный акцент на использовании смешанной методологии представляется оправданным и действительно перспективным. Религиозные переживания были и остаются существенным элементом жизненного мира человека и, следовательно, нуждаются в систематическом теоретическом и эмпирическом изучении. В этом смысле опыт, накопленный западной психологией религии, может оказаться чрезвычайно полезным для отечественных исследователей.

Библиография

Буланова И. С. Аппликация внутренних компонентов религиозности в религиозном опыте верующих // Вестник ТвГУ. Сер.: Педагогика и психология. 2013. № 4. C. 123–128.

Буланова И. С., Чернов А. Ю. Классификация типов религиозного опыта // Вестник ВолГУ. Сер. 11: Естественные науки. 2011. № 2/2. C. 82–87.

Груздев Н. В., Спивак Д. Л. Базовые факторы индукции измененных состояний сознания (на примере физиологических родов) // Психологический журнал. 2006. T. 27/3. C. 78–85.

Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. М.: Наука, 1993.

Карасева С. Г., Шкурова Е. В. Многомерный кроссконфессиональный подход к исследованию религиозности в Беларуси: актуальность и концептуализация // Социология. 2012. № 3. C. 123–133.

Кэмпбелл Д. Модели экспериментов в социальной психологии и прикладных исследованиях. СПб.: Социально-психологический центр, 1996.

Лири Т., Метцнер Р., Олперт Р. Психоделический опыт: Руководство на основе «Тибетской книги мертвых». Львов: Инициатива, 2003.

Малевич Т. В. Нейротеология: теории религии и наука о мозге // Религиоведческие исследования. 2012. № 1–2. C. 62–83.

Малевич Т. В. Нейрофеноменологический подход к изучению религиозного опыта в биогенетическом структурализме Ч. Лафлина и Ю. д’Аквили // Феноменология религии: между сакральным и профанным / Под ред. А. В. Бе- локобыльского, О. C. Киселева. Донецк: Донбасс: ДООО «Центр Дискавери»; Центр религиоведческих исследований ГУИиИИ, 2011. C. 149–160.

Малевич Т. В. Теории мистического опыта: историография и перспективы. М.: ИФРАН, 2014.

Минин П. Мистицизм и его природа. Киев: Пролог, 2003 [1911].

Мусхелишвили Н., Спивак Д., Шрейдер Ю. В поисках общего значения. Сравнительный анализ восточных и западных молитв // Страницы: Богословие. Культура. Образование. 1996. № 4. C. 24–56.

Попова М. А. Критика современной американской психологии религии: Дис… канд. филос. наук. М., 1967.

Пруцкова Е. Операционализация понятия «религиозность» в эмпирических исследованиях // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2012. № 2/30. C. 268–293.

Угринович Д.