Что нам нужно для счастья? Как не прожить чужую жизнь - Игумен Нектарий (Морозов) Страница 24

А нам все-таки бывает нужно объяснять – хотя бы отчасти, – кто мы: окружающим людям, себе самим, требуется, в конце концов, что-то писать в своем резюме, когда мы устраиваемся на новую работу или как-то представляться при знакомстве. То есть обозначать, кем мы являемся для определенных людей, при определенных обстоятельствах, в определенное время. И здесь нам помогает уровень ролей. Речь тут ни в коем случае не идет о какой-то игре, о попытке замаскироваться, сбежать от себя. Наоборот, этот уровень позволяет перечислить хотя бы некоторые, наиболее важные наши составляющие, то, из чего мы «собираемся». «Сын», «муж», «мама», «предприниматель», «священник», «студент» – это всё фрагменты, важные части того, что есть мы в целом. И внимание к ним позволяет объемнее и яснее увидеть себя. И даже в какой-то момент провести ревизию – все ли эти роли нам нужны или от каких-то стоит отказаться и заменить их другими. Или же «отредактировать»: например, преобразовать «жену» в «счастливую жену», «предпринимателя» в «креативного предпринимателя», «сотрудника» в «надежного сотрудника». Это «редактирование», конечно же, приведет к серьезнейшим переменам в жизни в целом.

Все эти уровни, что перечислены выше, охватывают собой нашу жизнь, позволяют лучше увидеть, понять ее, разобраться в ней. Но уровень шестой определяет ее в целом, собирает ее в единый фокус. Этот уровень обычно называется уровнем миссии – «ТОГО БОЛЬШЕГО, РАДИ ЧЕГО ВСЁ». Для меня же это уровень смысла (я ведь сказал, что оставляю за собой право на «вольности»). Именно смысл и есть «ТО БОЛЬШЕЕ, РАДИ ЧЕГО ВСЁ».

Наверное, я мог бы постараться объяснить это и без «Пирамиды Дилтса», но решил все же воспользоваться ею: она и правда очень наглядна и позволяет действительно представить жизнь как структуру, как ту конструкцию, о которой я уже начал говорить прежде. Ну и, кроме того, возможность познакомить с ней тех, кто не слышал об этом инструменте прежде, тоже показалась мне ценной, тем более что работать с ним можно очень разнообразно, не шаблонно, решая для себя сложнейшие вопросы – из числа тех, к которым люди часто и не находят, как подступиться.

Итак, смысл «ТО БОЛЬШЕЕ, РАДИ ЧЕГО ВСЁ», становится для человека, который нашел, определил его для себя, тем, что организует, пронизывает, скрепляет и вместе с тем одухотворяет всю его жизнь. И чем в большей степени мы реализуем его, тем больше мы испытываем удовлетворение. Мы перестаем искать счастья как чего-то непонятного, недостижимого, не гоняемся за ним, как за мифической Жар-птицей, оно неожиданно для нас оказывается тем, что реализации смысла сопутствует, неразрывно связано с ним. Является его – не побочным – а самым что ни на есть прямым результатом.

И вместе с тем смысл – это не только то, что ведет нас к нашему счастью, но и то (вот очень важный момент!), что позволяет нам выстоять в тяжелейших испытаниях, выйти из самых мрачных тупиков, остаться собой тогда, когда извне всё препятствует нам в этом. То, что дает нам возможность сохраниться, избежать разрушения.

Я упоминал уже о том, что есть такое понятие, как эволюция смыслов, как переход от смысла к смыслу – от менее совершенного к более совершенному, от локального к глобальному, от дающего необходимые ответы в текущей ситуации до способного предоставить такие ответы вообще в любой ситуации. Но я не говорил, как определить «уровень», «степень универсальности» или «качество» смысла. Скажу об этом сейчас.

Качество смысла проверяется достаточно просто (хотя и уходят на это порой годы и даже десятилетия проб и ошибок): оно напрямую связано с тем, насколько прочной делает он конструкцию нашей жизни.

Поясню, что это значит. Например, смыслом жизни человека был успех, его внешние составляющие: достижения, положение, уважение, финансовое благополучие. И вот он, не справившись с обстоятельствами (война, кризис, смена условий, в которых он привык работать), лишился всего, что прежде было для него главным. Он оказывается перед лицом очень сложного вопроса: для чего продолжать жить дальше? И даже – нужно ли это в принципе.

Или другой пример. Мать видит смысл своей жизни в сыне, в котором не чает души. Но он погибает: сегодня, к сожалению, окружающая реальность полна рисков. И жизнь для нее на этом заканчивается. Мрачная, черная, холодная стена. И она перед ней – со своей болью и пустотой.

Или еще. Спортсмен, уверенно шедший к победе в Олимпийских играх, видевший смысл только в победе и больше ни в чем и вдруг узнавший, что у него – рассеянный склероз. И нет больше пьедесталов, нет золотых медалей, нет рекордов, нет телекамер и репортеров. Опять – боль и пустота.

Я помню поразивший меня рассказ о человеке, для которого смыслом жизни был праздник, радость, которую он создавал для окружающих, – так, как мог, как сам это понимал. Со временем он, состоятельный человек, разорился. Что делать дальше, он не понимал. Можно было заняться чем-то новым, можно было радоваться тому, что есть близкие люди, любящие его и готовые ему помогать. Но он – здоровый и достаточно молодой – буквально угасал. И как-то всего лишь одной фразой все объяснил: «Праздник закончился…» А вскоре покончил с собой. Потому что смыслом его жизни был праздник, другого он, к сожалению, найти не смог.

Эти смыслы, о которых я сказал выше, как можно видеть, не делают конструкцию жизни прочной. Наоборот, они обуславливают ее хрупкость, зависимость от множества обстоятельств, порождают тревогу, связанную с риском столкнуться с невозможностью их реализации.

Но вот иной смысл: служение, помощь людям, которым хуже, чем нам самим. Он гораздо совершеннее: тут не требуются особые возможности – ни физические, ни финансовые, ни административные. Любая помощь, любой труд оказываются ценными и приносящими удовлетворение, наполняющими жизнь. Однако и здесь есть определенная черта: болезнь, предельное изнеможение, старость и критическая слабость могут все же сделать прежнее служение ближним невозможным и породить внутренний кризис – если этот смысл был единственным или главным, если над ним не было иного, если он не стал трамплином, ступенькой к смыслу более высокому (а такое вполне может быть).

И наконец, смысл религиозный. Смысл, который заключается в жизни, бытии, общении и единении с Богом. Он – самый надежный и совершенный, решусь утверждать это, поскольку уверен: опровергнуть подобное утверждение невозможно. Тут уже ничто: ни нищета, ни болезнь, ни немощь не могут отнять у человека способов к его реализации. Его не может отнять даже смерть: ведь верующий человек идет к телесной смерти как к переходу в вечность, к непосредственному, недостижимому для нас на нашем земном пути общению с Богом. То есть этот смысл выдерживает проверку не только жизнью, но и смертью. Создает конструкцию, которой не страшен вообще никакой удар, конструкцию предельной прочности.

Именно поэтому я и говорю об эволюции смыслов. О необходимости в постепенном переходе от смыслов менее совершенных к более совершенным. От подножия к самой вершине смысла. Это то, в чем нуждаемся все мы. По крайней мере, те из нас, кто хотел бы всегда чувствовать ценность, полноту и счастье жизни. И не бояться смерти.

Из пункта А в пункт Б, или Каким я должен стать, чтобы мне с собой было хорошо

Если мы не удовлетворены или недостаточно удовлетворены своей жизнью, то нам многое хочется в ней изменить – деятельно или пассивно. И мы в соответствии с этим либо активно трудимся ради этих изменений, либо же только желаем их, но ничего не предпринимаем для того, чтобы они произошли. Однако и в первом, и тем более во втором случае мы можем столкнуться и сталкиваемся с тем, что далеко не все задачи, связанные с изменениями обстоятельств, окружающего мира, в целом оказываются нам по плечу. Мы можем много, гораздо больше, чем нам подчас кажется, но совершенно точно – не всё. И нередко столкновение с этой очевидностью также либо порождает, либо усиливает чувство неудовлетворенности, создает ощущение неполноты жизни. Что с этим